-- Но, вѣдь, вы не женаты, мистеръ Фицджеральдъ!-- воскликнула она съ изумленіемъ.
-- Нѣтъ...
-- Значитъ, скоро женитесь?-- продолжала миссъ Четвиндъ, но тутъ же поспѣшно опустила глаза.-- Извините, пожалуйста: я отняла у васъ слишкомъ много времени. Зачѣмъ не остановили вы мою болтовню? Ну, такъ что-жь? Могу я считать васъ своимъ союзникомъ?
-- Миссъ Четвиндъ,-- улыбаясь, сказалъ молодой человѣкъ,-- я подозрѣваю, что у васъ такіе же пріемы, какъ и у вашей тетушки, и что вы тоже дѣлаете добро, точно какъ будто сами принимаете одолженіе.
-- Напротивъ,-- отвѣчала она, подавая ему руку,-- мои намѣренія очень корыстолюбивы. Я не хочу, чтобы деньги тратились даромъ изъ года въ годъ, и прошу вашей помощи въ этомъ дѣлѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, не могу скрыть, что вамъ будетъ у насъ хорошо. Покойной ночи и спасибо!
Несмотря на его страстное желаніе выйти скорѣе на улицу и обдумать смыслъ новаго предложенія, которое онъ передастъ Китти, Фицджеральдъ не могъ не вынести изъ этого свиданія пріятнаго впечатлѣнія. Мэри Четвиндъ говорила съ нимъ такъ мило, серьезно и искренно, что онъ почувствовалъ нѣкоторое угрызеніе совѣсти. Быть можетъ, онъ не понималъ ее хорошенько до того времени. Незамѣтно, чтобы ея сердце ожесточилось подъ вліяніемъ умственныхъ занятій. Что, если между наукою и чувствомъ нѣтъ, въ концѣ-концовъ. никакого смертельнаго антагонизма? Какъ ласково говорила она о старушкѣ, какая искренняя привязанность сказывалась въ каждомъ ея замѣчаніи о братѣ! Даже въ мимолетномъ смущеніи ея было что-то женственное; она сейчасъ же прекратила разспросы, лишь только подумала, что они могутъ быть оскорбительны. Если же, благодаря ей, такое великое счастіе выпадетъ на долю Китти и его, онъ употребитъ всѣ усилія, чтобы доказать миссъ Четвиндъ, какъ благодаренъ онъ за ея вниманіе.
Прежде всего, необходимо тотчасъ же увѣдомить Китти. Онъ радъ былъ всякому лишнему средству убѣдить ее, а этотъ доводъ,-- такъ подсказывало ему, по крайней мѣрѣ, его пылкое воображеніе,-- былъ достаточно соблазнителенъ. Только подѣйствуетъ ли онъ на нее въ такой же степени? Представятся ли и ей всѣ минуты ихъ будущей совмѣстной жизни въ домѣ на берегу моря, какъ онѣ рисовалирь въ его фантазіи? Какъ жаль, что онъ не могъ прибавить по утру этотъ лишній аргументъ къ своему посланію. Ну, да все равно! Когда она пріѣдетъ въ Лимерикъ, оба письма будутъ, навѣрное, заразъ ожидать ее на почтѣ!
Потомъ, въ своемъ нетерпѣніи, онъ поспѣшилъ на телеграфную станцію и отправилъ Китти слѣдующую депешу: "Если ты все еще въ Килларнэѣ, вытребуй письма изъ Лимерика. Не отвѣчай на первое письмо, пока не получишь второго. Увѣдомь, дошла ли телеграмма".
Это второе письмо было то самое, которое онъ только что собирался писать. Онъ рѣшился принять самый дѣловой тонъ и предположить, что Китти будетъ въ восторгѣ отъ предложенія миссъ Четвиндъ. Зачѣмъ станетъ онъ уговаривать и умолять ее? Развѣ его преданная Китти не столько же порадуется осуществленію ихъ самыхъ дорогихъ надеждъ, какъ и онъ? Ей нечего бояться свадебныхъ расходовъ, чѣмъ проще будетъ все, тѣмъ лучше. И если онъ невольно выпустилъ нѣкоторыя мелкія подробности и, ничуть не искажая истины, далъ Китти возможность думать, что предложеніе жить въ имѣніи было сдѣлано миссъ Четвиндъ только въ виду ихъ предстоящей свадебной поѣздки, что за бѣда? Пускай Китти вѣритъ, что ей хотѣли оказать вниманіе!
Все, что отъ него зависѣло, было теперь сдѣлано. Отправивъ письмо, онъ вернулся домой, отыскалъ Росса и провелъ вечеръ въ его мастерской. Послѣднее время Фицджеральдъ какъ-то боялся сидѣть одинъ на одинъ въ своей комнатѣ наверху. Странныя мысли проносились тогда въ его умѣ, опасенія, отъ которыхъ захватывало духъ, страшныя, ненавистныя, недостойныя его и обидныя для преданной и нѣжной Китти. Кто же заступится за ея честь и вѣрность, если даже онъ усомнится въ ней?