-- Вы были такъ любезны, что сказали... т.-е. предложили мнѣ...-- робко началъ Фицджеральдъ, потомъ смѣлѣе продолжалъ:-- мнѣ хотѣлось бы, чтобъ вы пригласили и моего друга Росса; вѣдь, ему принадлежатъ рисунки къ моей книгѣ.
-- Съ удовольствіемъ! Тысячу разъ благодарю за напоминаніе. Съ истиннымъ удовольствіемъ!
Скобелль опять вынулъ записную книгу.
-- Дайте мнѣ его адресъ, и я ему напишу. Вы не повѣрите, какъ я этимъ доволенъ. Должно быть, онъ очень умный человѣкъ! Картины, которыя я видѣлъ у мистриссъ Четвиндъ, великолѣпны. По моему, онъ первоклассный талантъ.
-- Россъ живетъ здѣсь внизу,-- отвѣчалъ Фицджеральдъ, взглянувъ на часы.--Теперь онъ, навѣрное, за работою. Не хотите ли сейчасъ же спуститься къ нему?
-- Непремѣнно.
Они сошли съ лѣстницы, постучались въ дверь мастерской и были впущены. Скобелль поспѣшилъ извиниться за несвоевременное посѣщеніе.
-- Ничего,-- отвѣчалъ Россъ, державшій трубку въ рукѣ.-- Я рисую вотъ этого пса; только онъ плохо сидитъ и постоянно засыпаетъ. Мнѣ надоѣло вѣчно будить его свистками, и я принялся читать газету.
Скобелль съ изумленіемъ озирался въ большой мастерской, гдѣ звонко раздавались голоса. Потомъ, въ вычурныхъ выраженіяхъ и съ обиліемъ комплиментовъ, изложилъ цѣль своего посѣщенія, на что Россъ только кратко отвѣчалъ:
-- Хорошо. Приду.