-- Да твоимъ разсказамъ. Мама говоритъ, что ты всегда шутишь. Слушай, папа,-- то, что ты разсказывалъ про человѣка, который уѣхалъ въ Индію, правда?
-- Дитя, столько людей уѣзжаютъ въ Индію, что я не знаю, о комъ ты спрашиваешь. Лучше возьми книгу, положи ногу на стулъ, а я пойду пока посмотрѣть, остались ли еще здѣсь у меня знакомые. Врядъ ли найдется кто-нибудь съ тѣхъ поръ, какъ Анди Скакунъ... помнишь, мистеръ Россъ нарисовалъ тебѣ его портретъ?...
-- О, да, помню, папа.
-- Ну, такъ Анди уѣхалъ теперь въ Треморъ. Не думаю, чтобъ во всемъ городѣ нашлось хоть одно знакомое лицо.
Когда Фицджеральдъ вышелъ на ярко освѣщенную солнцемъ улицу, онъ увидалъ, что, по крайней мѣрѣ, старинная часть Айнишина мало измѣнилась за послѣднія семь лѣтъ. Если замѣтна была вообще какая-нибудь разница, то только между тѣмъ Айнишиномъ, который онъ такъ часто видѣлъ въ своихъ сновидѣніяхъ, и настоящимъ, будничнымъ, прозаическимъ городомъ. Вторично пріѣзжалъ онъ сюда послѣ своего окончательнаго переселенія въ Лондонъ, и всякій разъ ему приходилось дѣлать эту умственную поправку. Да, это все тѣ же, какъ бы заснувшіе, степенные дома, лавки, ратуша, верфи, набережныя, заваленныя бочками съ дегтемъ и грудами угля, барки, увязшія въ грязи, ясныя воды залива и холмы, зеленѣющіе на горизонтѣ. Чтобы достигнуть болѣе обширнаго кругозора, онъ взобрался на вершину крутаго откоса, на которомъ частью былъ расположенъ городъ. Дома едва лѣпились по склону холма; мѣстами виднѣлись остатки древнихъ развалинъ; куры рылись въ пескѣ или прятались въ крапивѣ; дѣти карабкались черезъ стѣны, поросшія густою зеленью; какой-то старикъ въ жакеткѣ безъ рукавовъ дремалъ въ тѣнистомъ углу сада, за заборомъ, покрытымъ мохомъ. Выше тянулись болѣе зажиточные дома, построенные на самомъ гребнѣ холма, среди садовъ и лужаекъ. Отсюда открывался видъ на живописную маленькую гавань, заливъ и широкія песчаныя отмели, а далѣе тянулось необъятное пространство блѣдно-голубаго моря, видимаго сквозь золотистую дымку, и вырѣзывались очертанія двухъ, трехъ большихъ судовъ, которыя медленно направлялись къ порту, гонимыя легкимъ южнымъ вѣтеркомъ.
Фицджеральдъ чувствовалъ себя здѣсь совершенно чужимъ. Быть можетъ, еслибъ онъ прошелъ внизу, мимо лавокъ, онъ еще нашелъ бы кого-нибудь, кто помнилъ мистера Вилли, или еслибъ спустился по ту сторону холмовъ (горъ, какъ ихъ называли мѣстные жители), тамъ онъ, навѣрное, наткнулся бы на какую-нибудь бѣдную хижину, гдѣ старуха, разслабленная лихорадкой, привѣтствовала бы его словами: "Слава Всевышнему!" Но изъ прежнихъ друзей, какъ онъ слышалъ время отъ времени, уже почти никого не оставалось. Отецъ умеръ давно. Корская Лѣтопись, которую айнишинскіе жители нѣкогда выписывали, главнымъ образомъ, потому, что мистеръ Вилли помѣщалъ въ ней стихи объ Айнишинѣ и хорошенькихъ дѣвушкахъ, перестала существовать. Когда онъ подъѣхалъ къ Королевской гостинницѣ, слуга, поспѣшившій взять подъ уздцы лошадей, никогда даже не слыхалъ имени Фицджеральдовъ, прежнихъ владѣльцевъ. Тѣмъ не менѣе, хорошенько вглядѣвшись въ набережныя, дома и гавань, онъ убѣдился, что въ Айнишинѣ не произошло собственно большихъ перемѣнъ. Измѣнился, главнымъ образомъ, онъ самъ, да еще что-то другое -- молодость ли его прошла, или только сгладились молодыя воспоминанія, которыя нѣкогда такъ неотвязно преслѣдовали его и придавали Айнишину совсѣмъ особый колоритъ.
Онъ спустился съ высоты, чтобъ подойти къ новому городу, обращенному фасадомъ къ морю. Идя по главной улицѣ стараго Айнишина, быть можетъ, не замѣчая хорошенько того, что дѣлалось кругомъ, и готовясь свернуть въ узкій переулокъ, ведущій къ морю, онъ услыхалъ за собою восклицаніе:
-- О, Господи, милосердый Боже!
Быстро обернувшись, онъ узналъ старую Молли, многіе годы продававшую орѣхи, яблоки и апельсины айнишинскимъ ребятамъ. Старуха съ усиліемъ приподнялась съ боченка, на которомъ сидѣла.
-- Господь съ нами, вы ли это, мистеръ Вилли?-- воскликнула она, схвативъ его руку длинными костлявыми пальцами.-- Что за важный баринъ стали вы теперь, ѣздите повсюду въ собственной каретѣ. Я сначала такъ и думала, что это вы, а потомъ порѣшила, что это, навѣрное, вздоръ. Вы пріѣхали, конечно, занять мѣсто вашего батюшки -- царство ему небесное! Если ваша милость поселится опять въ Королевской гостинницѣ, не замолвите ли вы прислугѣ словечко насчетъ старой Молли?...