Ему пришлось объяснить старухѣ, наружность которой много выиграла бы, еслибъ ея сѣдые волосы были менѣе растрепаны, а костюмъ болѣе приличествовалъ ея возрасту, что онъ вовсе не предполагаетъ снова водворить въ Королевской гостинницѣ родъ Фицджеральдовъ. Потомъ, наградивъ Молли всѣми мелкими деньгами, которыя находились у него въ карманѣ, онъ продолжалъ свой путь.
Сколько разъ ходилъ онъ по этой самой дорожкѣ въ давно минувшіе дни, полный честолюбивыхъ замысловъ и мечтая о будущемъ со всѣмъ пыломъ молодости. Теперь, когда онъ достигъ почти всего, что грезилось ему въ ранніе годы, а въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ даже гораздо большаго, къ чему все это сводилось? Онъ пріобрѣлъ много друзей, близкихъ и далекихъ; это было, конечно, очень пріятно, и онъ старался оставаться съ ними въ хорошихъ отношеніяхъ. Въ литературѣ онъ тоже дѣлалъ все, что могъ, и относился въ своей работѣ честно и основательно. Но, по его убѣжденію, дѣлать добро просто и непритязательно составляло, все-таки, высшую цѣль жизни, и въ этомъ отношеніи онъ совершенно усвоилъ себѣ взгляды своей жены. Они не заботились о томъ, какіе мотивы будутъ имъ приписаны. Если это даже роскошь -- она имъ по средствамъ, если -- самоудовлетвореніе, то во всякомъ случаѣ такое, которое не вредитъ никому, хотя и нарушаетъ, быть можетъ, принципы политической экономіи. Словомъ, и Фицджеральдъ, и жена его были такъ заняты, что не имѣли времени разсматривать вопросъ съ точки зрѣнія высшей нравственности.
Новый Айнишинъ, обращенный къ морю, измѣнился болѣе, чѣмъ старая часть города; цѣлый рядъ хорошенькихъ виллъ,-- по всему вѣроятію, лѣтнія резиденціи коркскихъ жителей,-- тянулся вдоль берега. Но Фицджеральдъ отвернулся отъ нихъ и предпочелъ обратить свое вниманіе на прежнюю знакомую ему картину, на тотъ обширный кругозоръ, который онъ воскрешалъ обыкновенно передъ своимъ умственнымъ взоромъ, когда желалъ воспроизвести въ своихъ работахъ впечатлѣніе шири и свѣта, а, быть можетъ, и нѣкоторой пустынности. Нельзя сказать, чтобы картина не была пустынна. Ничего не было видно, кромѣ далекихъ, ровныхъ полосъ блѣдно-желтаго песку, необъятнаго пространства голубаго моря, узкой линіи волнъ, то темныхъ, то искрящихся, то ниспадавшихъ бѣлою пѣною и съ громкимъ шипѣніемъ разбивавшихся о берегъ. Блѣдная мирная картина, быть можетъ, нѣсколько грустная. На такомъ неясномъ фонѣ воображенію легко рисовать человѣческія фигуры, какъ живыя движутся онѣ вдоль песчанаго берега, полныя молодыхъ силъ и роскошныхъ мечтаній...
Внезапно Фицджеральду вспомнился бѣдный мальчуганъ съ вывихнутой ногою, и онъ тотчасъ направился къ гостинницѣ, гдѣ засталъ мистера Франка, поглощеннаго вырѣзываніемъ своего вензеля на одной изъ ставней комнаты.
-- Когда я вырасту, папа,-- тотчасъ началъ онъ, любуясь этой попыткой обезсмертить свое имя,-- я надѣюсь, что буду такъ же знаменитъ, какъ и ты.
-- Кто же сказалъ тебѣ, что я знаменитъ?-- спросилъ отецъ со смѣхомъ.
-- Мама. Я желалъ бы тоже получать любезныя письма отъ незнакомыхъ людей, изъ Америки, Канады и изъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ жилъ Робинзонъ. Иногда мама читаетъ ихъ мнѣ. Что сдѣлалъ ты, чтобы королева называла тебя "любезнѣйшимъ"?
-- Что за глупости у тебя въ головѣ?
-- Нѣтъ, не глупости,-- настойчиво отвѣчалъ мистеръ Франкъ.-- Мама нашла это въ большой книгѣ. Королева сказала, что ты "любезный и надежный".
-- Это вздоръ! Развѣ ты не знаешь, что когда королева назначаетъ кого-нибудь коммиссаромъ по извѣстному дѣлу, она всегда такъ выражается? Мама, навѣрное, прочла это въ Синей книгѣ...