-- О, папа! Неужели и ты былъ въ числѣ этихъ мальчиковъ?

-- Я жилъ въ то время въ Айнишинѣ,-- нѣсколько уклончиво отвѣчалъ разсказчикъ,-- и могъ поэтому видѣть, что дѣлали другіе. Самое ужасное съ этимъ быкомъ было то, что онъ съ величайшей ловкостью перепрыгивалъ черезъ заборы, и совершенно безполезно было запирать ворота, если онъ гнался за кѣмъ-нибудь. Быкъ наводилъ ужасъ на весь околодокъ, въ особенности на дѣтей, и мы часто приходили въ ярость,-- то-есть, я хочу сказать, они приходили въ ярость,-- и придумывали всякія средства повредить своему врагу, еслибъ это оказалось возможнымъ. Наконецъ, одинъ изъ насъ,-- то-есть, одинъ изъ нихъ,-- напалъ на блестящую мысль. Мальчуганы пошли вдоль дороги и высмотрѣли мѣсто, гдѣ къ ней подходило болото. Тутъ было нѣсколько кочекъ, по которымъ можно было удобно пройти, если ступать полегче. Ты помнишь, конечно, что сдѣлалъ Брюсъ при Баннокбрэнѣ?

-- Вырылъ ямы и прикрылъ ихъ хворостомъ.

-- Именно. Вотъ они и устроили засаду въ этомъ же родѣ. Не думаю, чтобы слово "засада" было здѣсь самымъ подходящимъ; ну, да все равно; сойдетъ какъ-нибудь съ рукъ. Вотъ мальчишки и затѣяли...

-- Да, вѣдь, и ты былъ съ ними, папа?

-- Быть можетъ, я только наблюдалъ за ними издали или случайно проходилъ мимо. Во, всякомъ случаѣ эти повѣсы отыскали Анди Скакуна, о которомъ я часто говорилъ съ тобою. Онъ былъ большой чудакъ и любилъ носить куртку красными рукавами. Вотъ они и взяли у него напрокатъ эту куртку, натянули ее на двѣ палки и пошли по дорогѣ. Быкъ былъ, конечно, тутъ, какъ тутъ, но ничего не говорилъ, а только молча глядѣлъ на мальчиковъ. Осторожно приближались они къ нему, пока не подошли на извѣстное разстояніе, гдѣ и остановились. Быкъ все не двигался. Въ эту минуту они начали медленно отступать, а ты, конечно, знаешь, мистеръ Франкъ, что быки всегда считаютъ этотъ маневръ приглашеніемъ идти бодаться. Животное сдѣлало нѣсколько шаговъ, постояло съ секунду, потомъ замычало и двинулось быстрѣе. Этого только и нужно было злымъ мальчикамъ. Они тотчасъ же обернулись и кинулись со всѣхъ ногъ, быкъ помчался за ними. На заранѣе условленномъ мѣстѣ они свернули съ дороги и въ припрыжку пустились по болоту, очень мокрому въ это время года отъ сильныхъ дождей. Врагъ ихъ не имѣлъ, конечно, никакого понятія о засадахъ и тому подобномъ, не сообразилъ также и того, что онъ гораздо тяжелѣе мальчугановъ и что его ноги увязнутъ тамъ, гдѣ ихъ маленькимъ ножкамъ пройти легко. Словомъ, онъ бросился за ними; раздался плескъ; быкъ забарахтался, началъ все глубже и глубже погружаться въ густую черную грязь и мычать, и ревѣть отъ бѣшенства. Ты никогда не видалъ ничего подобнаго. Нельзя сказать, чтобъ мы не трусили; стоило быку ступить хоть одной ногой на твердую почву, намъ пришлось бы спасаться бѣгствомъ, и онъ, навѣрное, затопталъ бы насъ до смерти. Лишь тогда отказался онъ отъ борьбы, когда увидалъ, что всѣ его усилія тщетны. Въ его мычаніи ужь наслышалось болѣе угрозы: "погодите, вотъ я васъ!" а скорѣе мольба: "да вытащите же меня отсюда".

-- Папа,-- задумчиво произнесъ мистеръ Франкъ,-- развѣ вы не могли подойти къ нему?

-- О, да, могли бы. Онъ увязъ крѣпко.

-- И подойти безъ всякой опасности?

-- Да, вѣроятно,-- отвѣчалъ отецъ, увѣренный, что мальчикъ, пріученный ласково обращаться съ животными, изобрѣлъ, конечно, какое-нибудь средство выпутать бѣднаго быка изъ бѣды.