-- Вы меня пугаете. Нѣтъ ли какихъ худыхъ вѣстей изъ Англіи?
-- Нѣтъ.
-- Такъ что жь такое? я понять не могу...
-- Ослѣпленіе и безпечность твоя удивляютъ меня, Мередейсъ. Возможно ли, чтобъ ты не чувствовалъ опасности, которой подвергаешь молодую и неопытную жену, оставляя ее ежедневно, ежечасно одну съ лордомъ Вайндермеромъ? Знаешь ли ты, что и ты, и она сдѣлались предметомъ сплетень и насмѣшекъ во всѣхъ англійскихъ обществахъ Неаполя?
-- Какъ?... кто смѣетъ позорить честь мою и честь леди Мередейсъ? Этого быть не можетъ!.. Вы шутите...
-- Какая шутка! Къ-несчастію, все это слишкомъ правда.
-- Но назовите мнѣ того негодяя, который первый осмѣлился распустить на нашъ счетъ обидные и нелѣпые слухи, и я...
-- Вызовешь его на дуэль, неправда ли? Это самое вѣрное средство зажать ротъ цѣлой публикѣ!.. Пустое, другъ! Притомъ же я не могу назвать тебѣ этого человѣка, потому-что самъ не знаю, кто онъ.
-- Но какъ возможно было выдумать такую глупую и ни съ чѣмъ несообразную клевету? Мы такъ недавно женаты, такъ нѣжно любимъ другъ друга и притомъ вездѣ и всегда бываемъ вмѣстѣ. Замѣтили ль вы, дядюшка, чтобъ я когда-нибудь оставлялъ Елену одну хоть на минуту?
-- Другъ мой! Гораздо лучше было бы иногда отлучаться отъ нея, нежели, будучи безпрестанно съ нею, спать безъ просыпу по цѣлымъ днямъ -- да, г-нъ Мередейсъ, по цѣлымъ днямъ!.. И между-тѣмъ, какъ она свободно наслаждается опаснымъ обществомъ ловкаго, свѣтскаго и внимательнаго молодаго человѣка, который всячески стараетея убѣдить ее въ разницѣ, существующей между имъ и тобою, ты спишь-себѣ и ничего не знаешь.