-- Скажите! что я долженъ дѣлать?
-- Слѣдовать моему совѣту.
-- Я завтра же уѣду изъ Неаполя... и увезу жену отъ Вайндермера.
-- Вотъ это будетъ очень-благоразумно! Но знаешь ли, что, разлучивъ ее вдругъ съ тѣмъ человѣкомъ, съ которымъ ты позволялъ ей быть ежечасно вмѣстѣ, ты не только усилишь склонность ея къ нему, но подтвердишь еще всѣ худые толки?
-- Такъ что жь мнѣ дѣлать?.. Ахъ! ради Бога, сжальтесь надо мной! Я въ отчаяніи!
-- Отчаиваться не для-чего, потому-что ты можешь еще поправить все. И такъ -- перестань валяться на диванѣ, отвыкни днемъ спать, одѣвайся порядочно; будь съ женою веселъ, разговорчивъ; помни, что она молода, хороша, и слѣдственно любитъ, чтобъ ею занимались; однимъ словомъ, поступай какъ лордъ Вайндермеръ: увѣряю тебя, что ты не можешь найдти лучшаго образца тонкой вкрадчивости и благороднаго волокитства.
При этой колкой насмѣшкѣ, Мередейсъ вздыхалъ и ломалъ себѣ руки; но дядюшка Мортимеръ не имѣлъ привычки щадить самолюбіе другихъ.
-- Болѣе же всего, продолжалъ онъ: -- остерегайся показывать имъ подозрѣніе и недовѣрчивость. Не забывай, что въ женѣ твоей все это только одно кокетство, а со стороны Вайндермера тщеславіе, или можетъ-быть легкое чувство, существующее болѣе въ его воображеніи, нежели въ сердцѣ, и развившееся отъ привычки видѣть безпрестанно молодую и прекрасную женщину. Впрочемъ, виноватъ ли онъ въ этомъ? Гдѣ тотъ молодой человѣкъ, который на его мѣстѣ не захотѣлъ бы воспользоваться случаемъ, доставляемымъ ему самимъ мужемъ? Но возвратимся къ тебѣ... Старайся отбить у Вайндермера жену свою; а я съ своей стороны буду также работать въ твою пользу.
-- О! какъ я буду благодаренъ вамъ, дядюшка!
-- Страпные люди мужья! Вотъ, не болѣе какъ за часъ времени, ты, не думая объ Еленѣ, ни мало не заботясь о ея поведеніи, спалъ на диванѣ крѣпкимъ сномъ, а теперь съ ума сходишь отъ одной мысли, что она могла бы измѣнить тебѣ!