-- О! я чувствую всю вину мою!.. Я люблю Елену страстно,-- я...
-- Хорошо, хорошо! И такъ, мы начнемъ тѣмъ, что завтра послѣ обѣда станемъ всѣ играть въ карты. Ты отъ этого не будешь спать, Елена и Вайндермеръ не будутъ сантиментальничать, стоя на балконѣ, а я не простужусь, стоя за ними и подслушивая разговоръ ихъ.
-- Вы шутите, дядюшка! Можно ли играть въ карты въ моемъ положеніи?.. Воля ваша...
-- Не упрямься; самъ увидишь, что это послужитъ къ твоей пользѣ.
-- Я повинуюсь... хоть, правду сказать, никакъ не понимаю вашей цѣли.
Мередейсъ, противъ обыкновенія, провелъ чрезвычайно-безпокойную, если не совершенно-безсонную ночь, и, вставъ рано, обрадовался, что леди Елена еще спала,-- онъ боялся первой встрѣчи съ нею, и долго сидѣлъ погруженный въ глубокую и грустную задумчивость. Наконецъ Елена вышла изъ спальни; подали завтракъ; пришелъ лордъ Вайндермеръ. Эдуардъ, съ трудомъ удерживая запальчивость свою, въ первый разъ еще замѣтилъ вниманіе молодаго лорда къ женѣ своей и не могъ надивиться, какъ онъ прежде не видалъ того.
Наступилъ вечеръ, явился дядюшка, и Мередейсъ, по привычкѣ, подходилъ уже къ дивану, какъ вдругъ Мортимеръ сказалъ ему:
-- Мередейсъ! вели-ка подать столъ и карты. Это лучше, нежели спать, или стоять на балконѣ въ сырую ночь.
Лордъ Вайндермеръ посмотрѣлъ на него съ удивленіемъ, а Елена сказала, что ненавидитъ карты и не знаетъ рѣшительно ни одной игры.
-- Какой вздоръ! возразилъ дядюшка:-- ты прежде очень любила макао. Эта игра очень легка и забавна... Сядемте же.