Я, плодъ своего отца и своей матери, привязала тебя".
Тогда левъ разорвалъ веревку, сдѣланную изъ сухожилій, и бросился бѣжать за маленькой лисицей. Но шакалъ сказалъ ей:
"Другъ мой, ты -- сынъ ловкой госпожи лисицы, тебя никогда не поймаютъ".
И точно, льву не удалось догнать маленькую лисицу.
Львиная доля.
Левъ и шакалъ отправились вмѣстѣ на охоту. Левъ выстрѣлилъ первый и промахнулся; шакалъ выстрѣлилъ потомъ и попалъ. Отъ радости онъ закричалъ: "Попалъ, попалъ". Левъ пристально посмотрѣлъ на него; однако шакалъ не оробѣлъ и сказалъ: "Т. е., дядя, я хотѣлъ сказать, что это ты попалъ". Затѣмъ онѣ погнались за добычею, и шакалъ прошелъ мимо стрѣлы льва, какъ-будто и не видалъ ее. Когда они вышли на перекрестокъ, шакалъ говоритъ льву: "Дядюшка, ты старъ и утомленъ, останься и отдохни здѣсь". Левъ остался, а шакалъ пошолъ по ложному слѣду; онъ ударилъ себя по носу и отъ этого у него изъ носу потекла кровь; когда онъ шолъ назадъ, капли крови падали и оставляли слѣдъ, какъ-будто отъ раненнаго звѣря. "Я ничего не могъ найти", сказалъ онъ льву, "но я видѣлъ кровяной слѣдъ. Сходилъ бы ты лучше самъ и посмотрѣлъ, а я покуда пройду по другой дорогѣ". Шакалъ скоро нашелъ убитое животное, чуть не весь залѣзъ внутрь его и съѣлъ лучшую часть, только хвостъ его остался снаружи, и левъ, придя назадъ, ухватилъ его за хвостъ, вытащилъ его, и ударивъ оземь, сказалъ: "Ахъ, ты мошенникъ!" Шакалъ разомъ вскочилъ на ноги, пожаловался за то, что его такъ обидѣли, и сказалъ: "Да что же я сдѣлалъ, дядюшка? Я только хотѣлъ отобрать вамъ лучшую часть". "Хорошо, пойдемъ теперь и приведемъ нашихъ женъ", произнесъ левъ; но шакалъ упросилъ своего дядюшку остаться на мѣстѣ, потому что такъ много ходить ему не по лѣтамъ. Шакалъ ушелъ и унесъ съ собою два куска мяса, одинъ для своей жены, а другой, лучшій, для жены льва. Когда шакалъ пришелъ съ мясомъ, его увидали дѣти льва, начали прыгать и, хлопая въ ладоши, закричали: "Дядинька принесъ намъ мяса". Шакалъ заворчалъ и бросилъ имъ самый дурной кусокъ и говоритъ: "На-те, вамъ, глазастое отродье!" Затѣмъ онъ отправился къ себѣ домой и велѣлъ своей женѣ идти туда, гдѣ лежалъ убитый звѣрь. Львица хотѣла сдѣлать тоже самое, но онъ запретилъ ей, говоря, что за нею придетъ самъ левъ.
Когда шакалъ, съ своею женою и дѣтьми, приблизился къ тому мѣсту, гдѣ лежало убитое животное, онъ залѣзъ въ колючій кустъ, исцарапалъ себѣ морду до крови и въ такомъ видѣ явился передъ львомъ, и сказалъ ему: "Нечего сказать, хороша у тебя жена. Посмотри-ка, какъ она поцарапала мнѣ лицо, когда я ей сталъ говорить, что ей надо идти со мной. Ступай за ней самъ, мнѣ не привести ее". Левъ пошелъ къ себѣ очень разсерженный. Въ это время шакалъ говоритъ (обращаясь къ своей женѣ): "Давай, построимъ поскорѣе башню" {Tower у Блика.}. Они стали громоздить камень на камень, а на это еще камни, и потомъ еще; когда куча сдѣлалась довольно высокой, они перетащили всю добычу на самую верхушку ея. Когда шакалъ увидалъ льва, приближающагося съ женою и дѣтьми, онъ закричалъ ему: "Дядя, пока ты ходилъ, мы построили башню, чтобы лучше высматривать оттуда добычу". "Ладно", сказалъ левъ, "но дай мнѣ влѣзть къ тебѣ на верхъ". "Конечно, дядя, тебѣ надо влѣзть, но только какъ же это сдѣлать? Намъ надо спустить внизъ ремень". Левъ привязалъ себя ремнемъ и его потащили наверхъ; но когда онъ уже былъ близокъ къ вершинѣ, шакалъ обрѣзалъ ремень и закричалъ, будто-бы испугавшись: "ахъ, какъ ты тяжелъ, дядя! Поди-ка, жена, принеси-ка мнѣ новый ремень". А самъ говоритъ ей потихоньку: "старую, слышишь". Льва снова потащили на верхъ, и онъ, конечно, свалился внизъ. "Нѣтъ", говоритъ шакалъ, "такъ дѣло у насъ не пойдетъ; нужно, однако, постараться тебѣ влѣзть хоть настолько, чтобы ты могъ достать кусокъ мяса, по крайней мѣрѣ, на одинъ глотокъ. Затѣмъ онъ громко приказываетъ женѣ приготовить хорошій кусокъ, а потомъ говоритъ ей, чтобы она раскалила камень и намазала его саломъ. Затѣмъ онъ снова потянулъ вверхъ льва и, жалуясь на то, что его очень трудно держать, попросилъ его открыть пасть и вслѣдъ затѣмъ опустилъ ему въ глотку раскаленный камень. Когда левъ проглотилъ это, онъ посовѣтовалъ ему бѣжать какъ можно скорѣе къ ручью.
Бѣлый человѣкъ и змѣя.
Разсказываютъ, что бѣлый человѣкъ увидѣлъ змѣю, на которую упалъ большой камень, и придавилъ ее такъ, что она не могла двинуться. Бѣлый человѣкъ поднялъ камень и освободилъ змѣю, послѣ чего она хотѣла укусить его. Тогда бѣлый человѣкъ сказалъ ей: "Постой! пойдемъ прежде вмѣстѣ къ умнымъ людямъ, пусть они разсудятъ насъ". Пошли они къ гіенѣ, и бѣлый человѣкъ спрашиваетъ ее: "Права ли, змѣя, которая хочетъ укусить меня, за то, что я спасъ ее, когда она лежала подъ камнемъ и не могла изъ-подъ него выбраться?"
Гіена (думая, что на ея долю перепадетъ кусокъ изъ тѣла бѣлаго человѣка) говоритъ: "что же за важность, если-бы она и укусила тебя?"