Бред Карпова - не тот, который у больных проходит от леченья, у декадентов - от возраста, у пьяниц - оттого, что они кладут зарок; играя словами, можно сказать, что это - "непроходимый бред", неизлечимый. Один из рецензентов полагает даже, что бред автора будет увенчан и над его головой зашумят лавры.
Лавры над этой несчастной головой - какая горькая насмешка!
Критики говорят еще, по поводу Карпова, об Андрее Белом. Один - что Карпов подражает, другой - что язык Карпова гораздо сильнее языка А. Белого. Подражание А. Белому одинаково считается при этом непозволительным и неприличным.
Верно, что Карпов "подражает" А. Белому; чтобы убедиться в этом, стоит сличить любую страницу "Пламени" с любой страницей "Серебряного голубя". Что же тут неестественного? Именно у А. Белого найдет Карпов ответ на многие свои муки: найдет в той музыке, в том ладе, которыми проникнуты глубоко русские творения А. Белого. Дело, конечно, не в технике, которой владеет А. Белый и до которой нет дела П. Карпову. Есть трогательное в том, что "отверженец" Карпов со своим делом, которое всем не ко двору, ищет поддержки в музыке самого отверженного современного писателя, того писателя, чьих непривычных для слуха речей о России никто еще не слыхал как следует, но которые рано или поздно услышаны будут.
Литературные сравнения, наблюдения над стилем или языком, отыскиванье характеров в "Пламени" - задача неблагодарная. Были у нас книги, подобные "Пламени"; например, "Антихрист" В. Свенцицкого или "Записки Анны" Н. Санжарь. От них, как от книг, не сохранилось ничего, что можно оформить и поставить на полку; сохранилось только похожее на воспоминание о физической боли, на сильное и мимолетное впечатление, с которым не расстанешься.
Так и из "Пламени" нам придется, рады мы или не рады, запомнить кое-что о России. Пусть это приложится к "познанию России": лишний раз испугаемся, вспоминая, что наш бунт, так же, как был, может опять быть "бессмысленным и беспощадным" (Пушкин); что были в России "кровь, топор и красный петух", а теперь стала "книга"; а потом опять будет кровь, топор и красный петух.
Не все можно предугадать и предусмотреть. Кровь и огонь могут заговорить, когда их никто не ждет. Есть Россия, которая, вырвавшись из одной революции, жадно смотрит в глаза другой, может быть, более страшной.
Октябрь 1913
Впервые опубликовано: "День", 1913, 28 октября (4-й вып. воскресного приложения "Литература, искусство и наука").