Писательскую биографию Блока отличает замечательная черта: к моменту своего литературного дебюта он был сложившимся поэтом, профессионалом. Период ученичества прошел у поэта вне профессиональных литературных кругов. "Года три-четыре, -- отмечает Блок в "Автобиографии",-- я показывал свои писания только матери и тетке" (Собр. соч., т. 7. М., 1963, стр. 13). Ко времени его первого выступления в печати ученичество закончилось. Много позднее, когда Блок был уже прославленным мастером, к нему обратилась начинающая поэтесса с просьбой высказаться о ее стихах. Интересен ответ Блока: "Вы пишете, что я вначале тоже нуждался в чьем-то совете. Не думаю. Может быть, и был такой момент, но я его не заметил, не помню" (там же, т. 8, стр. 452).
Впервые стихотворения Блока были напечатаны в 1903 году в мартовской книжке журнала "Новый путь". Журнал редактировал П. П. Перцов. Ему было суждено стать и первым редактором Блока. "...За много лет разной редакционной возни, случайного и обязательного чтения "начинающих" и "обещающих" молодых поэтов только однажды было такое впечатление: пришел большой поэт... Я думаю, во впечатлении, после темы (тоже необыкновенной) прежде всего господствовала именно эта черта -- полной зрелости таланта, полной уверенности в том, что он хочет сказать и что говорит" (П. Перцов. Ранний Блок. М., 1922, стр. 9--10). Отмеченная Перцовым "черта полной зрелости таланта" была закономерным итогом немалого литературного труда в течение тех нескольких лет, когда Блок стал серьезно писать стихи. "...Ко времени выхода первой моей книги "Стихов о Прекрасной Даме",-- заметил впоследствии Блок,-- их накопилось до 800, не считая отроческих" (Собр. соч., т. 7. М., 1963, стр. 13). Другими словами, к концу 1904 года Блок написал почти половину всех своих стихотворений. К осени же 1902 года, времени встречи с Перцовым, им было написано более 600 стихотворений.
Перцов обратил внимание также еще на один выразительный штрих, в связи с первой публикацией стихотворений Блока. Уславливаясь с ним о проведении стихов через цензуру, заголовке, вариантах и других деталях, Блок, между прочим, писал: "В подписи прошу Вас очень поставить мое имя полностью (Александр Блок) во избежание смешения меня с моим отцом, что было бы ему неприятно" (П. Перцов. Ранний Блок. М., 1922, стр. 17). Как заметил Перцов, "семейная оговорка", которой Блок мотивировал это желание, "явно несостоятельна: его звали Александр Александрович, следовательно, имя "Александр" нисколько не устраняло гипотезы об авторстве его отца, если такая гипотеза была в самом деле возможна" (там же, стр. 20). Известно, что отец Блока, профессор Варшавского университета, действительно не хотел, чтобы стихи сына могли быть кем-нибудь приписаны ему. Но, возможно, для самого Блока было важно и другое. Он входил в литературу серьезно, на всю жизнь, и с профессиональной озабоченностью хотел, чтобы появление его имени в печати соответствовало установившейся литературной традиции: Владимир Соловьев, Валерий Брюсов... Александр Блок!
Пожелание молодого поэта было выполнено редакцией "Нового пути", и его стихи появились под заголовком: "Из Посвящений. Стихотворения Александра Блока". С тех пор именно так стоит имя Блока на всех его поэтических сборниках, так подписывает он свои стихотворения, посылаемые в редакции журналов и газет, и автографы стихотворений, предназначенные для подарков, так подписано множество его писем, особенно тех, которым он сам придавал литературное, биографическое или общественное значение. Изредка Блок заменял полную подпись инициалами, но никогда не печатался под псевдонимом.
Профессиональная зрелость Блока рано сказалась не только в его поэтической непохожести на других поэтов, но и в той неслучайности деталей и отдельных компонентов, которая всегда отличает индивидуальное лицо мастера. Уже в октябре 1903 года Блок, посылая С. А. Соколову (Кречетову) стихи для декабрьского альманаха "Гриф", писал: "Если найдете возможным, сохраните и при выборе тот самый порядок, который я обозначил нумерацией. Мне хотелось бы дать гамму разнородных предчувствий (1--6), слившуюся в холодный личный ужас (7--13), разрешенную лишь вполовину предгрозовой духотой (14) и вполне на рассвете, в отзвуках, в отблесках уходящих туч (15). Потому, между прочим, мне бы очень хотелось видеть в "Грифе" последнее стихотворение (15-ое)..." (ф. 1430, оп. 1, д. 5, л. 1).
Как образно и с какой ясностью характеризует молодой поэт свою задачу! Отбирая стихотворения для "Грифа", Блок следовал определенному эстетическому принципу. В согласии с ним построит он свой первый сборник ("Стихи о Прекрасной Даме") и вскоре сформулирует его в одной из рецензий: "Задача всякого сборника стихов состоит, между прочим, в группировке их, которая должна наметить основные исходные точки, от каждой из них уже идет пучок стихов, пусть многообразных, но с им одним присущим, в них преобладающим ароматом. Так создаются отделы..." (Собр. соч., т. 5. М.-Л., 1962, стр. 552).
Впоследствии Блок не раз говорил о себе как о профессионале. Одно из самых недвусмысленных высказываний находится в письме к певице Л. А. Дельмас от 2 марта 1914 года. В этом первом письме к женщине, в которую поэт страстно влюблен, поразительна аргументация, с какой он просит принять его чувство: "...может быть, и для Вас и для меня явилось бы что-то новое: для искусства (простите, я профессионал тоже, это не отвлеченность, это -- тоже проклятие)". ("Звезда", 1970, No 11, стр. 190).
С. М. Соловьев, троюродный брат Блока, вспоминая о Блоке-гимназисте, заметил: "Тогда уж меня поразила и пленила в нем любовь к технике литературного дела..." ("Письма Александра Блока". Л., 1925, стр. 10). Еще одна черта рано проявившегося "профессионализма". И хотя печатание стихов, по словам Блока, никогда не являлось для него важным событием ("...я привык строго отделять его от писания"), он знал досконально, как должны быть напечатаны его стихи. Очень интересно в этом смысле письмо Блока к Брюсову от 18 апреля 1906 года по поводу издания его второго сборника "Нечаянная радость": "Могу ли я просить Вас, чтобы он печатался обычным шрифтом "Скорпиона", как в первых "Северных цветах" (1901--1903 г.); я думаю, что шрифт "Urbi et orbi" и "Stephanos" слишком классичен для моих стихов; кроме того, мне хочется, чтобы каждый стих начинался с большой буквы. Формат, обложка и даже бумага давно представлялись мне, как в "Письмах Пушкина и к Пушкину"; это оттого, что во мне есть консервативная книжность: я всегда чувствовал особенную нежность к обложкам с простыми буквами или в старинной книжной рамке, а сложные линии и все, превышающее виньеточность, скоро надоедало. До сих пор я люблю целиком издание "Пана": и формат, и бумагу, и 4 простые зеленые буквы на сером; еще я думал о красных буквах на сером или серо-синем. Но все, касающееся обложки, формата и бумаги, второстепенно, а, главное, прошу Вас о шрифте и больших буквах" (ф. 2530, новое поступление).
В архиве Блока хранится один удивительный документ. 7 ноября 1902 года должно было состояться решительное объяснение Блока с его будущей невестой и затем женой Любовью Дмитриевной Менделеевой. На случай, если его любовь будет отвергнута, Блок приготовил следующую записку:
"Мой адрес: Петербургская сторона, Казармы Л[ейб]-Гв[ардии] Гренадерского полка, кв[артира] полковника Кублицкого No 13,