Баронъ Морицъ Анадаръ де Беневъ (какъ онъ самъ подписывался), родомъ Венгерецъ, бѣжавшій изъ отечества за самоуправный поступокъ съ братьями и служившій въ Польской конфедераціи, былъ въ 1768 г. взятъ Русскими и отпущенъ на честное слово, что не будетъ служить противъ нашихъ войскъ. Онъ не сдержалъ слова и въ маѣ слѣдующаго года былъ вторично захваченъ полковникомъ Бринкеномъ. Генералъ князь Прозоровскій отправилъ его въ Кіевъ, откуда онъ былъ посланъ на жительство въ Казань, вмѣстѣ съ плѣннымъ Шведомъ Адольфомъ Винбладомъ, служившимъ также конфедератомъ. Они оба оттуда бѣжали черезъ Москву въ С. Петербургъ, въ надеждѣ уѣхать на кораблѣ за границу, но были задержаны полиціею и по высочайшему повеленію 14 ноября 1769 г. посланы на житье въ Камчатку съ тѣмъ, чтобы кормились трудами рукъ своихъ.
Въ одно съ ними время отправлены были туда же государственные преступники Пановъ (бывшій гвардіи поручикъ), Степановъ (бывшій арміи капитанъ) и Батуринъ (бывшій артил. полковникъ) {Яковъ Батуринъ (по другимъ извѣстіямъ поручикъ Бутырскаго полка) въ 1749 г., въ бытность двора въ Москвѣ, покушался возвести на престолъ великаго князя Петра Ѳедоровича и тогда же преданъ заключенію въ Шлюссельбургской крѣпости. Въ царствованіе Екатерины, его сослали далѣе за попытку бѣжать. Предположеніе о прежнихъ винахъ Панова и Степанова, см. ниже. П. Б. }. Они съѣхались вмѣстѣ въ Охотскѣ, и, оставаясь тамъ до наступленія лѣтняго, удобнаго для навигаціи, времени, свели тѣсное знакомство между собою и съ посторонними людьми, между прочимъ съ прапорщикомъ Охотской команды Норинымъ и штурманскимъ ученикомъ Софьинымъ, у котораго Батуринъ выманилъ и деньги. Въ іюлѣ же 1770 г. они была отправлены изъ Охотска въ Камчатскій Большерѣцкій острогъ: Батуринъ на одномъ суднѣ, а всѣ прочіе на другомъ. Беніовскій думалъ уже изъ сію поѣздку, согласясь съ другими ссыльными, запереть стражу внизу и, овладѣвъ судномъ, направить путь къ Испанскимъ владѣніямъ; по за тогдашнимъ позднимъ временемъ не рѣшился привести такое намѣреніе въ исполненіе. Тѣмъ болѣе сталъ онъ обдумывать планъ своего освобожденія по прибытіи въ Камчатку, гдѣ обстоятельства были къ тому благопріятнѣе.
Камчатка, по смѣнѣ Флота капитана Извѣкова, находилась въ управленіи капитана Григорія Нилова, человѣка нерадиваго и особенно подверженнаго слабости пьянства: онъ всѣмъ ссыльнымъ предоставилъ полную свободу ходить и знакомиться съ кѣмъ они хотѣли. Большерѣцкъ заключалъ въ себѣ тогда не болѣе 35 домовъ: гарнизонъ его состоялъ изъ 70 казаковъ, не исключая изъ сего числа стариковъ и малолѣтныхъ; сверхъ того многіе изъ служивыхъ были въ безпрестанныхъ командировкахъ. Тамъ, новопривезенные арестанты нашли старыхъ ссыльныхъ и въ числѣ ихъ: бывшаго камеръ-лакея правительницы Анны, Гурченинова, которой въ 1742 г. участвовалъ въ заговорѣ противъ императрицы Елизаветы Петровны {Гурчениновъ вмѣстѣ съ прапорщикомъ Преображенскаго полка Ивашкинымъ и сержантомъ Сновидовымъ, повинились: Ивашкинъ въ томъ, что по восшествіи императрицы Елисаветы на престолъ, намѣревался ночью умертвить ее и велик. кн. Петра Ѳеодоровича и лейбъ-кампанію заарестовать;-- Гурчениновъ, что, слыша о томъ, не донесъ и самъ совѣтовался какъ бы принца Іоанна сдѣлать императоромъ, а принцессу Анну правительницею и склонялъ къ тому двухъ гвардіи унтеръ-СФицеровъ... Сновидовь оказался участникомъ обоихъ первыхъ. Они всѣ трое въ 1742 г. наказаны кнутомъ съ вырѣзаніемъ ноздрей и отрѣзаніемъ языка у Гурченинова и сосланы въ Камчатку, гдѣ во время бунта Беніовскаго находились: Гурчениновъ въ Большерѣцкомъ, Ивашкинъ въ Верхнекамчатскомъ, а Сновидовъ въ Нижнекамчатскомъ острогахъ.}, также Семена Гурьева, сосланнаго въ 1762 г., Хрущова (бывшаго капитана гвардіи) и Магнуса Мейдера (бывшаго адмиралтейскаго лекаря).
Всѣ сіи люди, съ большею или меньшею степенью образованности, могли имѣть преимущество передъ прочими жителями Большерѣцка, не исключая самаго Камчатскаго командира Нилова, у котораго Беніовскій или Бейнакъ (какъ его тамъ всѣ тогда и даже послѣ во всѣхъ Офиціальныхъ донесеніяхъ называли) пріобрѣлъ особенную довѣренность, ибо онъ между прочимъ обучалъ его сына иностраннымъ языкамъ и математикѣ. Между тѣмъ онъ начертилъ для будущаго своего предпріятія карту Камчатки и острововъ Курильскихъ и Алеутскихъ, и въ началѣ слѣдующ. 1771г. тайный заговоръ его и Винблада съ Степановымъ, Батуринымъ, Пановымъ, Хрущовымъ, Мейдеромъ и Гурчениновымъ достигъ совершенной зрѣлости. Они успѣли склонить на свою сторону Чулошникова, прикащика купца Холодилова съ его работниками, штурмана Чурина, штурманскаго ученика Бочарова, священническаго сына Уфтюжанинова (котораго Беніовскій обучалъ вмѣстѣ съ капитанскимъ сыномъ), шельмованнаго казака Рюмина, нѣсколькихъ матросовъ и Камчадаловъ. Простымъ людямъ они внушали, что Беніовскій и привезенные къ нимъ арестанты страждутъ невинно за в. к. Павла Петровича. Беніовскій въ особенности показывалъ какой то зеленый бархатный конвертъ, будто бы за печатью его высочества съ письмомъ къ императору Римскому о желаніи вступить въ бракъ съ его дочерью, и утверждалъ, что будучи сосланъ за сіе тайное посольство, онъ однакожь умѣлъ сохранить у себя столь драгоцѣнный залогъ высочайшей къ нему довѣренности, который и долженъ непремѣнно доставить по назначенію. Онъ не могъ только подговорить Гурьева и прибилъ его. Такой поступокъ обратилъ на себя вниманіе даже и капитана Нилова, который приказалъ приставить къ Беніовскому и Винбладу въ ихъ квартиры но одному солдату и еще одного къ двумъ Русскимъ ихъ соучастникамъ. Беніовскій не принялъ приставленнаго къ нему караула и въ тотъ же день далъ знать всѣмъ, чтобы ночью были готовы на дѣло. Штурманскіе ученики Зябликовъ и Измайловъ подслушали ихъ разговоры, спѣшили въ Большерѣцкую канцелярію и объявили о томъ караульнымъ, которые, будучи пьяны, не хотѣли повѣрить ихъ словамъ тѣмъ болѣе, что и Измайловъ былъ тоже не въ трезвомъ видѣ. Онъ и Зябликовъ хотѣли извѣстить самаго капитана, но никакъ не могли къ нему достучаться.
Во 2-мъ часу ночи необычайный крикъ часоваго привелъ въ тревогу канцелярію, но уже было поздно. Беніовскій, Винбладъ, Батуринъ, Пановъ, Степановъ, Хрущовъ, Чулошниковъ, крестьянинъ Кузнецовъ, матросъ Ляпинъ и многіе изъ промышленниковъ бросились на дневальнаго и часовыхъ, обезоружили ихъ и посадили на гауптвахту, потомъ явились предъ квартирою капитана. Тамъ въ большой прихожей спалъ сынъ его и сержантъ Лемзаковъ, въ малой-казачій пятидесятникъ Потаповъ, въ черной избѣ -- три вѣстовые казака и двое Камчадалъ работниковъ. Мятежники страшно застучали въ дверь. Сержантъ первый услышалъ ихъ и разбудилъ сына Нилова: "Что спишь? вставай; пришли многіе люди и ломятся!" а самъ старался удержать дверь, запертую крюкомъ. Сынъ не медля бросился къ отцу, который, какъ бы предчувствуя вѣчную съ нимъ разлуку, прижалъ его къ себѣ такъ крѣпко, что онъ едва могъ вырваться изъ рукъ его и скрыться въ отхожее мѣсто. Злодѣи ворвались, крича: "Имай, хватай, рѣжь, пали, вяжи!" Ниловъ три раза кричалъ: караулъ! и звалъ вѣстовыхъ. Голосъ его замолкъ въ страданіяхъ: ему изрѣзали ножемъ лѣвую руку, лице подъ ушицей пробили насквозь и нанесли глубокую язву въ ногу; мертвое тѣло, покрытое синими пятнами и кровью, вытащено въ сѣни и брошено. Сержантъ и прочіе люди связаны и уведены на гауптвахту, кромѣ казака Дурынина, пролежавшаго все опасное время подъ столомъ. Отсюда мятежники, овладѣвшіе уже казною, двумя пушками и всѣми военными припасами, обратились въ 3 часу утра къ дому сотника Чернаго, гдѣ встрѣтили храброе сопротивленіе. Сынъ его ларешный казакъ Никита Черный долго не пускалъ ихъ и по выломкѣ дверей стрѣлялъ въ нихъ изъ ружья, но въ отвѣтъ на выстрѣлъ посыпалось болѣе 40 пуль въ двери и окна изъ ружей и пистолетовъ. Черный былъ взятъ и отведенъ подъ стражу; собранныя имъ за казенное вино деньги захвачены; жены съ дѣтьми и престарѣлый отецъ оставлены въ избѣ, претерпѣвъ поруганіе. Беніовскій, сидя въ судейской комнатѣ Большерѣцкой канцеляріи, распоряжалъ всѣми дѣйствіями, какъ полный начальникъ, велѣлъ хоронить убитаго капитана, а народъ приводить къ присягѣ на вѣрность подданства новому государю. На другой день, 26 апрѣля, готовили паромы, на третій нагружали ихъ пушками, военными снарядами и провіантомъ. Сообщники его между тѣмъ грабили кого хотѣли, отчего многіе жители принуждены были даже бѣжать и нѣкоторые время скрываться въ тундрахъ. 30 апрѣля вся шайка отправилась внизъ по большой рѣкѣ до гавани Чекавинской: тутъ она ограбила магазинъ съ провіантомъ, захватила казенный галіотъ Св. Петра, приготовила его къ походу, водрузила на немъ знамя императора и назвалась "собранною компаніею для имени его императорскаго величества Павла Петровича". Всѣ дали присягу защищать прапоръ до послѣдней капли крови, а Беніовскій сверхъ того защищать присягнувшихъ тому прапору {Т. е. знамени.}.
3 мая онъ еще требовалъ чрезъ казака Рюмина присылки ему изъ Большерѣцка водою провіанта, подъ опасеніемъ жестокаго взысканія. Рюминъ возвратился 7-го числа. Между тѣмъ Беніовскій обще съ Степановымъ составили объявленіе, которое, за исключеніямъ одного Хрущова, подписали всѣ главные зачинщики бунта и вмѣстѣ съ ними: Соликамскій посадскій Иванъ Кудринъ, Алексѣй Савельевъ и Великоустюжскій купецъ Ѳедоръ Костроминъ (каждый за десятерыхъ своихъ товарищей); штурманскіе ученики Бочаровъ, Зябликовъ и Измайловъ, Устюжскій крестьянинъ Кузнецовъ за матросовъ-казаковъ Березнева, Семиченкова, Потолова, Ляпина, Софронова и Волынкина. Далѣе своеручно за матроса казакъ Алексѣй Андреяновъ, въ должности приписнаго канцеляриста Спиридонъ Судейкинъ, казакъ Иванъ Рюминъ, капралъ Переваловъ за себя и за солдата Коростелева и священническій сынъ Уфтюжяниновъ также за себя и за подушнаго плательщика Ивана Попова.
Объявленіе, которое ими подписано 11 мая, 12 того же мѣсяца отправлено ботсманомъ Сѣрогородскимъ въ Большерѣцкую канцелярію, для отсылки по адресу въ правительствующій сенатъ.
По смыслу нѣкоторыхъ мѣстъ объявленія можно заключить, что изъ сообщниковъ Беніовскаго одинъ или два (вѣроятно Пановъ и Степановъ) посланы были въ ссылку за сопротивленіе Наказу о сочиненіи Уложенія.
Сообщники изъясняютъ еще, что желая пособить совѣтомъ тридцати тремъ промышленникамъ, будто бы несправедливо осужденнымъ работать безъ платы своему кампанейщику (Холодилову), они тѣмъ навлекли на себя негодованіе Нилова, который велѣлъ ихъ взять подъ караулъ, и сіе то заставило ихъ вмѣстѣ съ угнетенными объявить себя въ службѣ законаго государя, что они и привели въ дѣйство, арестовавъ Нилова (коего отъ страха и пьянства разбилъ параличъ) и избравъ на его мѣсто достойнаго предводителя Беніовскаго.
Между тѣмъ въ Большерѣцкой канцеляріи еще 30 апрѣля отъ 83 человѣкъ приказныхъ, военныхъ и купеческихъ, оставшихся безъ начальства, объявлено что они, до присылки къ нимъ новаго командира, выбрали въ сію должность штурманскаго ученика Софьина, который и привелъ ихъ къ присягѣ на вѣрность императрицѣ и потомъ съ выборными отъ каждаго сословія освидѣтельствовалъ все оставшееся казенное имущество. Въ тотъ же день положено обо всемъ рапортовать въ Охотскъ и дать знать на суда и командующему въ Тагильской крѣпостцѣ подпоручику Андрееву, а изъ Верхнекамчатской избы просить средствъ къ защитѣ, за неимѣніемъ которыхъ безоружные жители Большерѣцка должны были удовлетворить требованіе Беніовскаго о снабженіи его провіантомъ. Свѣдавъ, что онъ хочетъ идти къ устью рѣки Колпаковой для овладѣнія судномъ Св. Павла, Софьинъ спѣшилъ предварить о томъ командира онаго, подштурмана Неводчикова. Не смотря на дальность разстоянія, вся Камчатка въ продолженіи двухъ недѣлъ пришла въ тревогу. Верхнекамчатская изба не замедлила выслать два орудія и 12 человѣкъ нерегулярной команды съ наставленіемъ остановиться въ Малкинскомъ острожкѣ и не прежде подойти къ Большерѣцку, какъ узнавъ навѣрное, что непріятеля тамъ уже нѣтъ. Изъ той же избы сообщено въ Нижнекамчатскую съ требованіемъ 40 вооруженныхъ людей Но въ Большерѣцкъ все уже было покойно. 14 мая возвратились съ Чекавки задержанные злодѣями въ аманатахъ, Тотемскій купецъ Казариновъ, казакъ Никита Черной, ботсманъ Сѣрогородскій, сержантъ Даниловъ и др. и привезли съ собою извѣстіе что Беніовскій съ сообщниками вышелъ въ море, сожалѣя, что не всѣхъ забралъ съ собою и утверждая, что на пути своемъ попроситъ кого либо, чтобы и остальныхъ отвезъ въ лучшія мѣста и говоря вслухъ, что Европа съ Турціею уговорилась раздѣлить Россію на четыре части. Для подробнаго до несенія начальству допросы производились въ канцеляріи ежедневно и кончены къ 13 іюня. Положено отправить въ Охотскъ сержанта Данилова на галіотѣ Св. Екатерины и съ нимъ присланный отъ Беніовскаго запечатанный конвертъ на имя сената и окровавленную постель Нилова, также рапортъ обо всемъ происшедшемъ и вѣдомости расхищенному и уцѣлѣвшему казенному имуществу. {Изъ квитанцій, оставленныхъ Беніовскимъ, видно, что имъ взято 6,827 руб. 20 коп. казенныхъ денегъ, 217 руб. у ларешнаго казака Чернаго, да 199 казенныхъ соболей, 3 пушки, 1 мортира, 50 гранатъ, 600 пуль и картечей, 4 пуда пушечнаго пороху, 1 пудъ ружейнаго, 30 шпагъ, 25 ружей, 400 пудъ провіанту, 11 флягъ вина. На квитанціяхъ онъ подписывался: "Баронъ Морицъ Анадаръ де Беневъ, пресвѣтлѣйшей республики Польской дѣйствительной резидентъ и ея императорскаго величества Римскаго камергеръ, военный совѣтникъ и регементарь".} Команда Большерѣцкаго острога сдана присланному отъ Нижнекамчатскаго начальника прапорщика Норина каптенармусу Ерофею Козмину.