7 іюля мятежники прибыли къ берегамъ Японіи и объявили о себѣ, что они Голландцы и ѣдутъ въ Нангасаки. Японцы не пустили ихъ на берегъ, доставляя впрочемъ къ нимъ на галіотъ все нужное къ продовольствію; потомъ также не хотѣли и отпустить ихъ въ море, давъ тѣмъ поводъ заключить, что имѣли намѣреніе забрать и истребить ихъ и можетъ быть только ожидали на то разрѣшенія изъ своей столицы, поступивъ уже такимъ образомъ съ нѣкоторыми Европейскими судами. Беніовскій долженъ былъ (12 іюля) пушечными выстрѣлами открыть себѣ выходъ изъ бухты.
19 іюля галіотъ прибылъ къ острову Іомайскому или Такао-Сима, котораго жители оказали путешественникамъ самый ласковый пріемъ; 31 іюля отправился далѣе и 7 августа достигъ о-за Формозы. Здѣсь, послѣ нѣсколькихъ миролюбивыхъ сношеній съ дикими островитянами, открылась явная съ ихъ стороны вражда. Бывшій капитанъ Пановъ, юнги Поповъ и Лонгиновъ убиты 17 августа на берегу, когда запасались водою; Ляпинъ и Козаковъ ранены. Озлобленный симъ Беніовскій приказалъ истребить одну лодку съ островитянами и сжечь всѣ ихъ жилища въ окрестностяхъ бухты.
26 августа открылся Китайскій берегъ; 1-го сентября галіотъ остановился на рейдѣ близь Тасона. Дружелюбное обращеніе Китайцевъ оставило пріятное впечатлѣніе въ памяти Русскихъ бѣглецовъ, которые ихъ съ своей стороны дарили и взяли у нихъ лоцмана для доведенія судна къ Португальскимъ владѣніямъ. Миновавъ 11 сентября Кантонъ, они на другой день прибыли къ Макао, гдѣ нашли до 20 Европейскихъ судовъ разныхъ націй.
Здѣсь Русскіе узнали обманъ, до котораго себя допустили. Беніовскій, говоря по латыни, одинъ только и умѣлъ объясняться съ губернаторомъ города, жилъ у него въ домѣ, продалъ ему галіотъ съ орудіями и такелажемъ, какъ свою собственность, объявилъ ему, что его отечество Венгрія, куда и долженъ возвратиться, посему и всѣмъ Русскимъ велѣлъ также называться Унграми и запретилъ имъ креститься и молиться образамъ. Скоро разсорились съ нимъ и главнѣйшіе его сообщники Винбладъ и Степановъ. Беніовскій же успѣлъ оклеветать всѣхъ въ злоумышленномъ намѣреніи произвести бунтъ и завладѣть городомъ. Вся шайка была взята подъ стражу, разсажена по тюрьмамъ и такимъ образомъ вынуждена смириться, кромѣ Степанова, который лучше захотѣлъ остаться въ заключеніи, нежели дать подписку въ покорности своей Беніовскому и въ подданствѣ Римскому императору.
При семъ случаѣ Беніовскій выдалъ возмутившейся противъ него командѣ своей слѣдующую прокламацію:
"Баронъ Морицъ Анадаръ де Бенсвъ, его императорскаго Римскаго величества обристъ и его высочества принца Алберта, герцога Саксъ-Теншискаго дѣйствительный камергеръ и совѣтникъ, его же высочайшаго секретнаго кабинета директоръ и прочее, всѣмъ господамъ Офицерамъ и всей компаніи:
"Дошло ко мнѣ извѣстіе вашего противъ меня роптанія и сбора, который между вами самими несогласіе производитъ, мнѣ и государю моему въ нечесть служитъ и въ послѣднее всю учрежденную компанію разрушаетъ.
"Для чего я, узнавши сборщиковъ дѣла сего, хотѣлъ для вашего благополучія взять подъ караулъ; но понеже вы сами вашею просьбою сдѣлали, что я отъ такового намѣренія отступилъ, и больше ихъ одобрили: ибо я отъ одного изъ оныхъ получилъ ругательное письмо, которое меня въ огорченіе приводитъ.
"Вы знаете искренность мою. Изъ того одного заключить можете, что я, будучи въ чужомъ еще государствѣ, всѣ надобности для васъ заопатрилъ {Т. е. предусмотрѣлъ.}. Вы то, что я вамъ обѣщалъ, можете требовать у меня, когда я въ моемъ отечествѣ буду. А здѣсь хитрость заводить смѣшно ивамъ самимъ вредно. Я симъ письмомъ напоминаю вамъ: образумтеся, не давайте себя въ обманъ людямъ, которыхъ лукавство вамъ уже извѣстно. Послѣднее есть, что я вамъ пишу. Если вы меня искренно любить и почитать будете, то вамъ клянусь предъ Богомъ, что моя горячность ежедневно доказана будетъ; ежели напротивъ я увижу, что ваши сердца затвердѣли и меня больше почитать не будете, то сами вы заключить можете, чего отъ меня тоже ожидать надлежитъ."
По примиреніи же онъ писалъ къ нимъ 26 ноября: