-- Пусть еще денекъ постоитъ...
-- А потомъ я его иначе угощу, съ ехиднымъ смѣхомъ добавилъ Цвѣтинскій и велѣлъ письмоводителю приготовлять спросъ окольныхъ людей и другія нужныя бумаги.
Левка простоялъ и четвертый день. Самыя простыя и законныя условія жизни, когда ихъ ложно направятъ, обращаются въ противоестественныя, вызывающія страданье организма. Продолжительное лежанье губитъ человѣка не хуже тяжелой болѣзни; такъ и наказанье, придуманное Витольдомъ Викентьевичемъ для Левки, дало губительные результаты. Страшно исхудавшее лицо его отражало мучительную боль; кожа стала блѣдно-зелена и прозрачна, грудь ввалилась, животъ распухъ, ноги налились какъ бы водою и неизвѣстно какъ держали верхнюю часть туловища. Раза три изъ горла показывалась кровь: тогда ему давали небольшой отдыхъ, послѣ котораго еще мучительнѣе, еще невыносимѣе было стоять передъ слѣдователемъ. Левка стоналъ, но не сознавался. У него не существовало надежды освободиться, быть оправданнымъ или пощаженнымъ, онъ не видѣлъ исхода, но онъ рѣшился не проронить слова -- и молчалъ. Онъ какъ бы чувствовалъ, что смерть съ каждымъ часомъ ближе и ближе подступаетъ къ нему; но онъ такъ любилъ Грушу, что, потерпѣвъ уже за нее достаточно, хотѣлъ, скрывъ мѣсто, куда упряталъ вещи, цѣною еще большихъ мученій дать ей возможность сдѣлаться богатой: авось меня тогда вспомнитъ!... подумывалъ онъ съ отрадою -- и ему не жаль было даже того, что онъ сдѣлалъ преступленіе...
-- Этакъ онъ козла дастъ, Витольдъ Викентьевичъ! заявилъ наконецъ письмоводитель.
-- Да, пожалуй околѣетъ, бестія! Попробуемъ-ка другую штуку.
По распоряженію Витольда Викентьевича, по всей комнатѣ разостлали тюменскій коверъ темнаго цвѣта; на немъ поставили столикъ, покрытый чернымъ бумажнымъ платкомъ; на столикъ положили большую книгу въ кожаномъ старинномъ переплетѣ. Комната, при этой обстановкѣ, приняла видъ, способный произвести впечатлѣніе.
-- Ну, теперь наше дѣло, сказалъ Цвѣтинскій письмоводителю, когда все было разставлено,-- берите-ка эту машину въ сосѣднюю комнату, а проволки отъ нея проведите незамѣтно къ столу, чтобы они сходились на книгѣ. Такъ, такъ -- хорошо... Сами останьтесь тамъ -- и когда прійдетъ убійца, я кашляну, а вы начните вертѣть машину за эту ручку... Поняли?
-- Понялъ.
-- И все вертите... Только безъ шуму, пожалуйста безъ шуму.
Привели Левку. Видъ странно убранной комнаты, ея торжественная темнота, общая серіозность не могли сразу не подѣйствовать на Левку, воображеніе котораго и такъ было разстроено безсонницею, физическими болями и ѣдкими мыслями, толпившимися въ его головѣ.