Левка запряталъ вздохъ подальше и тихо поцѣловалъ.
Чиновникъ, прежде, до свиданія съ Грушей, торопившійся ѣхать, вдругъ почувствовалъ, что и голова у него болитъ и спину-то всю разбило.
-- Я ночевать останусь, порѣшилъ онъ наконецъ.-- Въ избѣ-то у васъ душно, такъ я въ возкѣ засну...
Левка, не подавая виду, дѣлалъ дѣло, работалъ что нужно; но, когда пришла ночь и чиновникъ отправился въ свое дорожное ложе, Левка, накинувъ ягу, легъ на дворѣ, подъ сѣномъ, за которымъ стоялъ возокъ. Сердце, его страшно билось; капли то холоднаго, то жгучаго пота выступали на лбу; усиленно напрягалъ онъ свои взгляды сквозь ночную темь, чтобы не пропустить чего-нибудь происшедшаго на дворѣ.
Часа черезъ два чуть скрипнула дверь избы. Левка невольно привсталъ; сердце его сжалось до боли; онъ весь обратился въ слухъ.
Раздались скрадываемые шаги -- по направленью къ сѣну... еще минута... и Груша столкнулась съ Левкою.
Безъ размышленія, безъ любви и безъ злобы, чисто машинально, Левка развернулся -- и съ размаху, съ страшною силою, ударилъ дѣвушку по головѣ... Та упала, и тихо-тихо застонала...
Въ моментъ удара Левкѣ казалось, что онъ уже не любитъ женщину, которая, въ обманъ ему, шла на свиданіе къ другому; она была для него словно чужая; онъ словно никогда ее не видѣлъ и не зналъ; онъ словно даже и не билъ. Но когда ему заслышался шорохъ паденья и глотаемыя слезы, когда у ногъ его чуялся этотъ безпротестный покоръ,-- то въ его собственное сердце вошелъ какой-то обоюдоострый ножъ и тамъ повернулся не разъ. Ему показалось, что онъ словно убилъ кого-то -- и изъ глазъ его брызнули слезы ручьемъ.
-- Груня, голубушка! завылъ онъ, припавъ къ лежавшей на снѣгу дѣвушкѣ,-- прости меня, прости меня, счастье ты мое, жизнь ты моя!
Отвѣта не было.