"Чему вы рады?"
Он ответил бы:
"Не знаю, да и не хочу разбирать моего чувства".
Он знает одно, что его душевное ликование вызвано женщиной, вот этой самой, с которой он теперь ступает нога в ногу и приятельски болтает.
Никакой жуткой тревоги он не ощущает от ее близости к нему. Не желает он решать умом: что такое для него эта женщина: только внешний толчок, разбудивший потребность любви и счастья, дремавшую в нем, или нечто, само по себе, дорогое, высокое, высочайшее из всех земных даров?
Между ними полный лад. Ему нечего поучать ее. Она готова вознаградить себя за долгие годы, прошедшие в жизни "по книжке". Она готова, всем своим существом, отдаться тому же радостному чувству, которое сладостно играет в нем самом.
Внизу, на шоссе, когда они оставили позади себя ворота, оба вдруг замолчали и молча шли с полверсты.
И это молчание не стесняло, не тяготило их. Им было слишком хорошо. Всякий обмен фраз на какие-нибудь общие или посторонние темы, не нужен и фальшив.
Он чуял ее дыхание, чуть заметное вздрагивание ее бюста; ее рука, теплая и атласистая, лежала на его руке, плечо слегка прикасалось к его плечу.
Без всяких слов, без возгласов и уверений, хотел бы он прильнуть к ней, и одним движением выразить то молодое и радостное, чем стремление к ней наполняло его.