X
"Милый Владимир Павлович, -- читал Лихутин на другой день утром записку Марьи Вадимовны, -- я к вам с маленькой просьбой. Мы с Дашей, которую и посылаю к вам, очень недовольны молоком. Мой фактотум Викентий интригует и стоит за свою куму, нашу поставщицу. Вы мне говорили, что вам носит молоко тот хорошенький татарин, которого вы присылали тогда с букетом. Направьте к нему Дашу; она с ним сговорится.
За вчерашнюю прогулку большое вам спасибо; только я немного утомилась!
А когда же мы верхом, если не на Ай-Петри, то хотя до Орианды или до Симеиза?
Жму руку и жду Вас".
Даша, покрытая уже, по-крымски, расшитым полотенцем, смотрит на него, солидно усмехаясь глазами, как на приятеля ее барыни. Он ей нравится и видом, и тоном. Ей сдается уже, что барыня уедет отсюда не одна, а вдвоем, и к осени выйдет замуж.
-- Вы хотите сейчас же пройти к моей молочнице? -- спросил Лихутин и сам улыбнулся ей.
И ему нравится Даша с ее плотной фигурой, широким великорусским носом и плоскими черными волосами.
-- Да-с, барыня говорили, к татарчонку тому сходить, вы намедни которого присылали.
Голос Даши особенно приятно зазвучал, когда она произносила слово "татарчонок".