Татарин при арбе помог ему подняться.
-- Владимир Павлович!.. Милый! Что вы?.. -- донесся до него ее голос.
Через минуту она, с помощью того же татарина, соскочила с седла и подбежала к нему.
Он присел у дороги. От головы у него отошло. Сильной боли не чувствовал он, ни в ногах, ни в руках. Но протянуть левую ногу было неловко и левое плечо ссажено. Платья он не разорвал, только весь испачкался в известковой пыли, и Марья Вадимовна отряхала ее своим платком.
-- Ничего? Ничего?.. Не поранили себя? Нет вывиха?
Голос ее дрогнул; но тотчас же раздался ее смех, молодой и заразительный.
-- Нет, ничего! Вы молодцом!
-- Ничего, -- повторял Лихутин и ему стало по-детски весело.
Он сам встряхнулся, встал на обе ноги и протянул ей руки.
-- Ездок-то я -- горе!