Помолчав, она заметила:
-- В другой раз мы будем брать татарина.
-- Разумеется, -- поторопился он согласиться. -- Может ослабнуть седло... мало ли что.
-- Ваш Али -- наверно ездит. Мы его подговорим... Не правда ли, какой он милый мальчик?
Лихутин молча кивнул головой.
-- И умненький. Я слышу, как он по утрам разговаривает с Дашей. Она у меня большая любительница чтения и Али просил ее научить его читать по-русски. И русское произношение у него такое музыкальное.
-- Его и станем брать, -- сказал он, довольный тем, что во время их прогулок не будет торчать сзади нахальная черномазая рожа какого-нибудь откормленного Ахметки, избалованного русскими барынями.
Мысль о том, как эти Ахметки иногда пользуются своим положением провожатых -- впервые пришла ему тут же, но он подавил ее.
Боль в щиколке и плече все усиливалась от движений тряской лошади. Марья Вадимовна это заметила по его лицу.
-- Бедный вы мой!.. Если вас уложат -- завтра приду к вам. Дайте мне знать с Дашей... Я ее пришлю с вечера.