В тоне ее не было тревоги; но самый звук ее голоса ласкал его слух, и он радовался своему падению и необходимости пролежать день-другой, если доктор прикажет это.
Она будет приходить -- и предложила ему это так просто.
Будь на его месте мужчина, привычный к "победам", -- он бы огорчился этой простотой или счел бы ее "прожженной" кокеткой. Он не хочет и не имеет права ничего требовать, а только отдается волне жизни.
Наверху, у его квартиры, стояла кучка татар; два из них сняли его с седла. Ступать на левую ногу было уже гораздо труднее и он поднялся по лестнице с большим усилием.
Марью Вадимовну проводил до дому хозяин лошадей, а мальчишка из лавки побежал к доктору.
Лихутин тотчас же опустился на кровать, чувствуя, что ему надо будет пролежать день-другой; но его настроение не изменилось.
XII
Третий день Лихутин не выходит из дому, лежит в кровати или на кушетке, куда переходит с трудом. Опухоль около щиколки левой ноги туго опадает. Доктор нашел, что есть небольшое растяжение связок -- и покой необходим.
Вчера Марья Вадимовна просидела у него несколько часов, читала ему, рассказывала про себя и его много расспрашивала. Эти несколько часов пролетели досадно быстро; но, когда он остался один -- к вечеру -- что-то у него зашевелилось в душе новое, менее ясное и радостное.
Как будто после их прогулки пешком, когда они сидели на траве, "в тени олив", и потом на террасе, что-то остановилось.