-- Как с кем? С Али! -- кинула она шепотом и скрылась.
Лихутина точно ударил сильный ток. Он опустил ноги и забывая о боли, выбежал на галерею. Солнце зажгло ему лицо, но он этого не почувствовал и у перил, свесив голову, ждал ее появления на крыльце, как будто он хотел крикнуть ей вдогонку.
Но через несколько секунд ему вступило в голову и он, шатаясь и с усиленным жжением в больной щиколке, еле дотащился до кровати и упал на нее пластом.
Боль, не похожая ни на что, замозжила у него где-то, он не мог распознать где, не то в мозгу, не то в сердце. Такой тоски и надсады он еще никогда не испытывал.
Потом едкое горе разлилось по нем и держало его как в тисках, стучало в виски, мутило голову и подступало к горлу, в виде глухих рыданий.
Наконец-то он понял! Понял свою чудовищно-жалкую долю наперсника любовных излияний, когда в нем все изнывало страстью к женщине, познавшей любовь...
"К кому? Боже! К кому?" -- яростно шептали его запекшиеся губы.
XIV
Томительно опираясь на палку, поднимался Лихутин по каменистой тропке, зигзагом, к верхнему шоссе, куда выходила калитка дачи "Американца".
Было еще жарко, хоть и близко к закату. Он снял шляпу, присел на выступ каменной глыбы и отер платком лоб.