-- Почем я знаю, что меня поднимает на седьмое небо? Красота женщины, когда вы -- мужчины -- в нее безумно влюблены, даже просто ее формы, ее голос, ее вздернутый нос или смех -- все это разве духовное, идеальное? Полноте. Вы это так... Это у вас, добрый друг мой, последняя дань все той же книжке.
И она тихо рассмеялась. В глазах ее блеснул новый наплыв блаженства; она не могла продолжать дальше свои доводы.
-- Ну, прощайте. Поздно. Надо ехать.
Она смелым жестом протянула ему руку. Он подал свою с чувством бессильной ярости.
На пороге балкона Марья Вадимовна приложила палец к губам и, кивнув ему головой, сказала вполголоса:
-- До конца еще далеко! А какой он будет -- не знаю. И ничего не боюсь -- ничего!
XVI
Беловатая полоса узкого шоссе, стесненная деревьями парка с обеих сторон, ползла к "дворцу", мимо перекрестка со спуском к морю, где справа выглядывала стена низкого, одноэтажного домика.
Ночь уже надвигалась, звездная, с черным небом и чуть заметным лунным светом. Месяц убывал и его узкий серп точно врезался в густую краску неба.
Лихутин шел домой, еле передвигая ноги. Он незаметно очутился на дороге в Симеиз, не чувствуя боли в ноге, сделал больше двух верст и теперь возвращался и не замечал, мимо чего и где он идет.