Всѣ замолкли разомъ. Съемщица остановилась въ дверяхъ своеа коморки и ничего не говорила. Въ корридорѣ послышались шаги.
"Полиція"!-- почти радостно подумала Евсѣева.
XVIII.
Ей были видны изъ-за занавѣски вся средина комнаты и входная дверь, приходившаяся въ дальнемъ углу комнаты. Она даже привстала, взяла пальто изъ-подъ подушки и пріодѣлась имъ.
А вдругъ какъ, въ самомъ дѣлѣ, станутъ осматривать паспорты? Она раздѣта... Такъ, при всѣхъ, при городовомъ и приставѣ... И заставятъ идти ночевать въ часть...
Но она не схватилась за платье; только надѣла въ рукава пальто и прилегла, въ полусидячей позѣ...
Большой оторопи не произошло среди ночлежниковъ. Безпаспортныхъ было мало; она, когда входила, видѣла, что больше все мужики, настоящіе, деревенскіе...
Но испугались всѣ -- одного появленія полиціи. Молчаніе, хоть и длилось не больше минуты, показалось и ей томительнымъ.
Дверь толкнули изъ корридора съ усиліемъ. И она, когда входила, не сразу ее отворила.
Всѣ у стола поднялись. И многіе привстали на койкахъ. Но одна баба, деревенская, въ темномъ сарафанѣ, пробиравшаяся спать подъ верхнюю нару, прямо противъ входа, такъ испугалась, что осталась на полу, на корточкахъ. Платокъ сбился у нея съ головы. Вся она сжалась въ комокъ и даже голову уткнула въ колѣни. Глядя на нее, Марья Трофимовна чуть опять громко не расхохоталась.