Вотъ сейчасъ объявитъ Маруся, что домохозяинъ, гдѣ она жила въ семействѣ -- вдовецъ, еще не очень старый, потомственный почетный гражданинъ, плѣнившись ея лицомъ, прислалъ просить ея руки. А почему же нѣтъ? И не такіе примѣры бываютъ.
Скоро скоро хлебала Маруся щи, почмокивала при этомъ, и глаза ея задорно и хвастливо взглядывали на Марью Трофимовну.
-- Не томи, голубка!-- выговорила она.
-- Вотъ сейчасъ, не сразу. Ухъ! Даже проголодалась!
И Маруся поспѣшно утерлась салфеткой.
V.
Марья Трофимовна положила руку на столъ, держала въ ней ножикъ и съ тревожной улыбкой вглядывалась въ Марусю.
Сквозь замерзлое стекло низкаго окна протянулся лучъ и упалъ на лицо дѣвушки.
Что-то было въ этомъ лицѣ, да и въ томъ, какъ Маруся сидѣла, перекинувшись въ бокъ, какъ она ѣла и нагибалась надъ тарелкой, въ ея возгласахъ и вскидываніи глазами -- было и на всегда останется -- тревожное, ускользающее и даже зловѣщее для сердца Марьи Трофимовны.
И она была молода, выросла безъ строгаго надзора, знала нужду, считалась хорошенькой, хотѣлось и ей жить, а вотъ этого чего-то, нынѣшняго, въ ней не было.