Не дала она себѣ ни малѣйшей передышки и высказала все -- откуда только слова брались. Слезъ не было; ни возгласовъ, ни жалобъ, ни угрозъ. Говорила она тихо, точно сама въ чемъ исповѣдывалась, но такъ говорила, что актеръ ни разу ея не прервалъ.
-- Вы не должны ей передавать, что я къ вамъ обратилась... Сдѣлайте хоть что-нибудь для дѣвушки, которую вы выбросили на такую дорогу...
Тутъ она сѣла на табуретъ и сразу смолкла...
Первый сюжетъ говорить былъ не мастеръ. Онъ сначала все улыбался и поводилъ плечами, курилъ и поматывалъ головой, но когда она смолкла, онъ точно выпалилъ:
-- Съ нея ничего не выйдетъ!
И онъ сталъ доказывать Марьѣ Трофимовнѣ, что у него было искреннее желаніе поставить Марусю на ноги; но она работать не хотѣла; а сразу мечтала быть на видныхъ роляхъ.
Вопросъ о томъ, что онъ ее покинулъ, увлекъ и бросилъ -- онъ, разумѣется, обошелъ. Сказалъ только:
-- Всякій порядочный человѣкъ знаетъ, что ему надо дѣлать.
Эта фраза заставила Марью Трофимовну сказать ему, безъ слезъ, медленно и сильно:
-- Такъ стало:-- можно дѣвушку... погубить, а потомъ -- и ничего... ни передъ Богомъ, ни передъ людьми?