-- И вотъ извольте... Какая-то...-- Маруся употребила ругательное слово, но выговорила его глухо.
-- Ободранная кошка, бѣлила сыплются, точно штукатурка. Только извольте чувствовать -- примадонной себя величаетъ!.. Ангажементъ въ Саратовѣ... Въ какомъ-то вокзалѣ будетъ пѣть.
Она задыхалась. Ее вдругъ всю подернуло. Оттуда, отъ стола, послышался смѣхъ.
-- Ишь ржутъ!-- вырвалось у нея...-- Ну, хорошо же!
Въ этомъ возгласѣ и въ жестѣ еще проявилась дѣвочка.
-- Не ходи,-- тихо подсказала Евсѣева.
-- Я пойду туда!?-- гнѣвная и вся красная -- пудра давно опала съ ея щекъ -- крикнула она:-- я пойду? Да Алешка у меня ноги лижи,-- я и тогда...
Голосъ ея все поднимался... Глаза такъ и выдались... Марьѣ Трофимовнѣ стало за нее страшно. Она взяла Марусю за руку и шепнула ей:
-- Уйдемъ отсюда... Ко мнѣ... Брось ихъ!
-- Къ вамъ?.. Пойдемъ! Мамаша, я къ вамъ -- ночевать? Можно?