-- Еще-бы!
Марья Трофимовна чуть не захлебнулась отъ радости. Къ ней!.. Лягутъ въ одну постель... или она себѣ на полу постелетъ, а Марусю на кровать, какъ бывало въ Петербургѣ. Тутъ только она вспомнила и про то, что съ утра не ѣла. Вотъ онѣ поѣдятъ вмѣстѣ. Поди, и Маруся голодна.
-- Мы поужинаемъ,-- такъ же шепотомъ сказала она ей на ухо.-- Хочешь?
-- Кутнемъ!-- со смѣхомъ подхватила Маруся.
-- Только не здѣсь,-- сказала торопливо Марья Трофимовна.
-- Провались онѣ совсѣмъ, съ своей проклятой лавочкой!..
Маруся встала, окинула гнѣвнымъ взглядомъ весь садъ, и театръ, и кругъ со столами.
Поднялась и Марья Трофимовна. Ей казалось, въ ту минуту, что въ дѣтенышѣ ея произошелъ нравственный переворотъ, что-то такое въ родѣ наитія свыше,-- ударъ, который человѣческую душу очищаетъ въ одно мгновеніе.
Она взяла опять Марусю за руку и держала ее крѣпко, крѣпко.
-- Идемъ, Манечка, идемъ!..-- сказала она вся радостная.