-- Скупа бестія!-- навѣрно, выругался онъ:-- только сорокъ копѣекъ отвалила!
Эти образы все ожесточаютъ ее и дѣлаютъ безчувственнѣе къ своему положенію. Она двигается машинально. Сошла внизъ по переулку... Площадь. Слѣва, гдѣ часть съ каланчой, на засоренной мостовой нѣтъ ничего; правѣе -- всякая всячина, оставшаяся отъ денного торга. Съ трехъ сторонъ, стѣной въ родѣ ящика идутъ двухъэтажные дома, всѣ въ окнахъ. Освѣщеніе вездѣ, кромѣ одного темнаго мѣста. Она разглядѣла ворота и глубину двора; а на дворѣ тоже каменный домъ, весь освѣщенный.
Совсѣмъ не такъ, какъ она думала найти этотъ "рынокъ": она ждала чего-то гораздо зловѣщѣе, тѣснѣе, грязнѣе, страшнѣе... Трактиръ, кабакъ, съѣстная лавка, еще трактиръ... Окна растворены; видѣнъ народъ, рубахи мужчинъ, красные платки бабъ и дѣвокъ... гамъ, чаепитіе, водка, пиво, простоволосыя женщины. Она сейчасъ догадалась,-- какія: какъ потому смѣются, перекрикиваются съ одного стола на другой... Играетъ органъ...
Обогнула она по троггуарамъ всю почти площадь; нашло на нее неизвѣданное еще озорство; вотъ тутъ же, на рынкѣ, прилечь у какой-нибудь кучи... Да кажется, копошатся человѣческія фигуры... Она бродяга, нищая. Почему же ей не растянуться прямо на мостовой? Она уже не находила мысль ни безумной, ни унизительной... Какъ только станетъ потише, она выберетъ мѣстечко... Да она еще богачка; вѣдь на ней пальто. Оно не очень поношено. Тутъ же завтра дадутъ рублей пять.
Марья Трофимовна стада гладить его правой и лѣвой рукой. Сукно еще крѣпкое. Лѣвая рука прошлась по карману.
Да никакъ тамъ что-то есть?.. Неужели деньги?.. Она нащупала. Деньги. Осталось у нея два пятака и дзѣ копѣйки -- "семишникъ", какъ навиваетъ народъ.
Она имъ не особенно обрадовалась; но все-таки сообразила: переночую въ ночлежномъ домѣ. Эта ночевка представлялась ей хуже, чѣмъ на воздухѣ, тутъ, на клочкѣ стоитанной, грязной соломы или подъ навѣсомъ палатки... Она помнила хорошо, въ какихъ она бывала въ Петербургѣ углахъ, въ какихъ подвалахъ, гдѣ тоже пускаютъ ночевать...
-- Чтожъ?.. Ей лучше теперь нечего и желать. Она повернула назадъ, въ той сторонѣ площади, гдѣ самый шумный трактиръ и ворота съ темнымъ дворомъ. Почему-то она сообразила, что на дворѣ-то и должны быть ночлежныя квартиры.
Она не ошиблась. У воротъ кто-то ей указалъ:
-- Идите въ любую дверь,-- хоть въ тотъ домъ, хоть сюда, во флигеляхъ. Вездѣ примутъ.