-- Что это ты, Софьюшка! Какже это? Третьяго дня свадьба была; всю дорогу вы какъ-то ежились, а теперь одинъ другому на зло...
"Я не буду его женой. Завтра я уѣду,-- рѣшила про себя молодая женщина.-- Я хочу ему показать, что онъ для меня не существуетъ. Я не только не желаю ни въ чемъ уступать ему, но ни на каплю не уважаю его".
Нянька подошла къ ней близко, подставила свое доброе полное лицо и шутливо проговорила:
-- Полно, кипятокъ! Вѣдь самой завтра стыдно будетъ.
-- Ты не станешь открывать сундукъ? Не нужно. Пей чай. Я сама одѣнусь,-- мнѣ одно платье накинуть, маску тамъ напрокатъ достану. Пей тутъ чай и спроси у корридорнаго, куда ѣхать.
Она поцѣловала Марью.
-- Голубушка няня, ты-то меня не разстроивай еще больше! Такъ надо сдѣлать, и я сдѣлаю.
Карцева убѣжала въ спальню. Марья Захаровна знала, что противорѣчить ей нельзя. Она допросила номернаго, гдѣ маскарадъ, можно ли нанять карету, и когда ея Софьюшка вошла въ гостиную въ черномъ платьѣ съ кружевною отдѣлкой, она спросила ее вполголоса:
-- Софьюшка, ты нѣшто въ серьезъ это?
-- Видишь, няня,-- отвѣтила Карцева, поцѣловала ее и спросила еще разъ, уѣхалъ ли мужъ.