-- Я васъ не подслушивала, но по неволѣ слышала вашъ разговоръ. И знаете ли?-- я нарочно оставила васъ здѣсь...
-- Софья Григорьевна,-- перебилъ ее мужъ,-- я прошу васъ прекратить... Это выше всякаго вѣроятія!...
Она сдѣлала только жестъ рукой.
-- Съ вами я потомъ поговорю,-- и, обернувшись опять къ Парашину, спросила:-- Такъ вы играли страдательную роль?
Онъ промолчалъ.
-- Вы извиняетесь?... Вамъ страшно стало?
Лицо Парашина сразу заалѣлось.
-- Позвольте,-- началъ онъ;-- я думалъ, напротивъ, что вы оцѣните мое поведеніе...
-- Я его и оцѣнила. Что же?-- я опять ошиблась. Очень безумно, эксцентрично, даже ни на что не похоже!... И какъ глупо и скандально въ глазахъ супруга и въ глазахъ jeune premier. Вотъ я прямо говорю, что вы мнѣ понравились; я думала, что я найду въ васъ натуру, какая мнѣ нужна. Чего лучше было поставить васъ въ это положеніе, а вы вотъ какъ изъ него выходите...
По мѣрѣ того, какъ она говорила, художникъ раздражался.