Он как будто ничего не слыхал и не видал, даже головы не повернул в сторону той вешалки, где одевались Копчикова с Карпинским. Если это было сделано с намерением, то показывало, какой он тонкий и воспитанный человек.
-- Нет! Здесь ужасно дует! -- вырвалось у нее, и она закрыла муфтой лицо, больше для того, чтобы не видеть противной пары. Сквозь вязаный платок она, к счастию, хуже слышала их голоса и бесцеремонный смех.
Двоеполев повернул назад и провел ее быстро, держась боком, так что защищал ее от толчков, и от необходимости пройти опять мимо пары сослуживцев.
Они скоро спустились вниз, взяли в узкий проход, через который выходило меньше народу, и очутились на тротуаре, в ярком электрическом свете. Снежок мелькал и смягчал морозное дуновение ночи.
Надежда Львовна громко перевела дух.
-- Наконец-то мы на вольном воздухе!
Она не отнимала руки. Двоеполев провел ее влево, пропустил мимо несколько пешеходов и взял к углублению, около ворот театра.
-- Сию минуту! -- быстро проговорил он.
Он позвал посыльного и приказал ему вполголоса:
-- Кучер Феофан, с Патриарших прудов! Там, на самом углу Дмитровки!