Опять раздался призывный аппарат. Проскурина побежала к аппарату и с новым чувством, почти радостным, начала вытягивать бумажную ленту и разбирать текст все таких же скучных депеш.
VII
На дворе опять лютый мороз. Курьер Прицелов, уже к полудню, отморозил себе левое ухо, сильно выпил и валяется в кухне на лежанке. Другой курьер не возвращался еще, а депеш накопилось множество.
День был праздничный, с именинницами. К седьмому часу вечера Надежде Львовне разломило спину. Она не ожидала такой работы. Дежурила она одна; начальница обедала у родственников.
То и дело звякала входная дверь и впускала подателей. Морозный воздух так и гулял из передней в тот угол, где стоит аппарат. Как она ни кутается в платок, не может настолько согреться, чтобы не чувствовать змеек вдоль спины. Несколько раз принималась она пить чай, но и чай не греет.
В голове у нее нет ни каких мыслей. Она не жалуется самой себе на тягость и тоску дежурства. Ей хочется одного: успеть управиться со всеми депешами. Никто ей не поможет. Она не сердится и на то, что начальница проводит приятно время в гостях. Одной ей легче. Были бы только лишние разговоры и помеха в службе.
Протянулась всего неделя, а она уже не прежняя Надежда Львовна Проскурина, гордая барышня, свысока смотревшая на всех своих сослуживцев, не желавшая мириться со своей тусклой долей.
Ничего особенного не произошло. Начальство ограничилось отеческим внушением. Карпинскому был сделан строгий выговор. Но на нее иначе стали смотреть. Сплетня о драгуне пришлась всем по сердцу. Она знает, что у нее теперь репутация не лучше, чем у Копчиковой. Да вдобавок ее ругают все за "ябедничество". Выговор Карпинскому разнесся. Этого телеграфиста считают "порядочною дрянью", а все-таки называют ее "шпионкой".
Разом она смирилась, и чувство опасности быть выгнанной, остаться без верного заработка еще сильнее овладело ею. Визит к Старковым показал ей, что и там как будто о чем-то пронюхали. Она решила больше не бывать у них.
Дежурить она стала с новым рвением, не возмущалась, не рассуждала, не дразнила себя, а цеплялась каждый день все сильнее и сильнее за свою работу, которую еще так недавно звала "идиотской".