Это "Бог милостив" очень ей понравилось.
-- Зачем такое предисловие, Степанов?
Ей захотелось даже рассмеяться, но лицо у него было страдальческое и выражало такую беспредельную преданность, что, сделай она жест, -- он стал бы целовать следы ее ног.
"Этот умеет любить. Этот не изменит", -- думалось ей.
-- Я слыхал, -- порывисто заговорил Степанов, -- какие он позволяет себе рацеи там, на центральной, и в приятельской компании. Также и госпожа Копчикова. Ну, да та -- особа женского пола... С ней я не могу так... А к этому я пошел прямо и, зная достаточно, какая в нем душонка... Мне -- вы не изволили слышать -- выходило хорошее место в губернию... Я ему и говорю: уступаю, мол, тебе, и чтоб духу твоего не было на Москве! Ежели на это не согласишься, так будешь дело иметь со мною, за все твои гадости. Нужды нет, что я смирный, из крестьянского сословия, а я тебя доеду!..
-- И что же он? -- вырвалось у Проскуриной.
Она приподнялась, и глаза ее стали мягче.
-- Согласился. Вот и все! -- громче выговорил Степанов и тряхнул головой. -- Как я рассчитал, так оно и вышло. Еще бы!
Степанов поднял и сжал кулак. Лицо его проявляло несокрушимую волю.
"Убьет, скажи я только слово!" -- подсказала себе Проскурина.