Такъ вотъ и выходитъ, что Москва, вопреки русской поговоркѣ, красна больше углами, чѣмъ пирогами, если подъ пирогами, въ вашемъ случаѣ, разумѣть городское благоустройство, порядочность, удобства и гигіеничность. На это есть множество историческихъ и бытовихъ причинъ. Одна изъ главныхъ -- объемистость Москвы. На сто домовъ придется, конечно, половина одно-этажныхъ. Безчисленные переулки, въ нѣкоторыхъ частяхъ города, набиты скорѣе домишками, чѣмъ домами. Пожалуй, иной гигіенистъ скажетъ, что это гораздо лучше, что люди не такъ скучены, живутъ на большемъ просторѣ. Это несомнѣнно, но вотъ бѣда: какъ поддерживать въ порядкѣ такое количество улицъ и переулковъ, гдѣ найти средства хорошо мостить ихъ, очищать, дѣлать всякія улучшенія муниципальнаго хозяйства? Оцѣпите вы иной кварталъ и сосчитайте, сколько въ немъ жителей, окажется, навѣрно, въ десять разъ меньше, чѣмъ въ Парижѣ или даже въ Петербургѣ, на такомъ же пространствѣ, а то такъ и на вдвое меньшемъ. Исторія о мощеніи Москвы, ея тротуарахъ, бульварахъ, водостокахъ -- довольно комическая исторія, опять въ родѣ "глаголей" гостиннаго двора. Всѣ жалуются, всѣ кричатъ или, по крайней мѣрѣ, тѣ, кто желалъ бы видѣть хоть нѣсколько менѣе татарское хозяйство. Дума давно уже принимаетъ мѣры; одинъ изъ членовъ управи ѣздилъ за-границу изучать это дѣло на думскій счетъ; составлялись потомъ комииссіи, смѣты, представлялись всевозможные проекты. Стали мостить и такъ, и этакъ, пробовать и асфальтъ, и торцовую мостовую, и какіе-то кирпичики; всаживали деньги въ болотистыя мѣстности, подновляли и подновляютъ бульвары; выписывали изъ за-границы даже деревья для бульваровъ. Кое-что и сдѣлано, но въ общемъ все хромаетъ; мостовыя почти вездѣ плохія, осенью и весной васъ немилосердно толкаетъ на саняхъ и дрожкахъ: ухабы, колеи, горы несчищеннаго снѣгу и льду, потоки грязи -- все какъ и прежде. По крайней мѣрѣ, такъ кажется всякому, не углубившемуся въ исторію хозяйства города Москвы. Спеціалисты, занимающіеся этимъ, говорятъ: "дайте намъ нѣсколько милліоновъ, и мы покажемъ вамъ, какое будетъ у насъ уличное благоустройство". Но милліоновъ нѣтъ; съ трудомъ сколачиваютъ и нѣсколько сотъ тысячъ, которыя и поглощаются ежегодно этой бездонной прорвой. Петербургъ, напримѣръ, не знаетъ московскихъ бульваровъ. Съ гигіенической точки зрѣнія бульвары очищаютъ воздухъ, представляютъ собою широкую ленту, опоясывающую центръ города. Стало быть, они полезны. Но для ежедневнаго обихода жителей Москвы эти бульвары -- почти-что роскошь. Зимой, осенью на нихъ не гуляютъ или очень мало гуляютъ, они не представляютъ собой естественныхъ артерій, какъ, напримѣръ, парижскіе бульвары. Только одинъ Причистенскій, весной и лѣтомъ и въ началѣ осени -- мѣсто прогуловъ дворянскаго общества, да Тверской, болѣе демократическій, собираетъ большую публику; остальные почти всегда пусты или же во вечерамъ служатъ уже совсѣмъ не гигіеническимъ цѣлямъ. На бульвары надо идти особо. Если вы дѣловой человѣкъ и вращаетесь постоянно въ центрѣ города, то вамъ совсѣмъ и не по дорогѣ заглянуть на бульвары. Есть и такіе бульвары, въ родѣ Чистыхъ Прудовъ, гдѣ прудъ, хоть и называется "чистымъ", но давно зазеленѣлъ и лѣтомъ издаетъ только зловоніе; а, между тѣхъ, на этотъ многоверстный поясъ бульваровъ, обсаженныхъ плоховатыми липками, идетъ очень мало денегъ, и даже какой-нибудь полуграмотный и закорузлый обыватель, по-своему, правъ, когда ворчитъ на то, что дѣлаются изящныя рѣшетки для бульваровъ, а самые проѣзжіе переулки въ "городѣ" и на другихъ улицахъ то-и-дѣло становятся невозможными по отвратительности своихъ мостовыхъ.
И какъ смѣшно читать именно здѣсь, въ Москвѣ, возгласы византійцевъ, восклицающихъ, что въ Москвѣ-то и теплится возрождающй духъ земскаго устройства! Но присутствіе кремлевскихъ преданій, всѣ эти царь-пушки и царь-колокола, и старые монастыри что-то не научили жителя Москвы тѣмъ гражданскимъ свойствамъ и чувствамъ, безъ которыхъ ничто не пойдетъ. Первобытное хозяйство и муниципальная безпорядочность Москвы и доказываютъ, что старина завѣщала только живописную татарщину и византійщину, и безсильна бороться съ тѣмъ, что есть въ русскомъ простомъ человѣкѣ антикультурнаго. Какъ бы кто ни возставалъ противъ чиновничества и администраціи на казенный ладъ, но никакъ уже нельзя сказать, что администрація одна виной здѣшнихъ первобытныхъ городскихъ порядковъ. Представительство (какъ я уже сказалъ въ первомъ письмѣ) попало въ руки купцовъ. Въ послѣднія десять лѣтъ купеческое сословіе выразило рѣзкій протестъ противъ интеллигенціи. До сихъ поръ число гласныхъ съ высшимъ образованіемъ, профессоровъ, землевладѣльцевъ дворянскаго происхожденія очень незначительно. Въ предѣлахъ своего полномочія и правъ городская дума (т.-е. обывательское представительство) можетъ дѣйствовать, какъ ей заблагоразсудится. Но почему же она, дѣйствуя вотъ уже нѣсколько лѣтъ, до сихъ поръ не провела ничего радикальнаго, не смотря на то, что при ней состоитъ нѣсколько коммиссіи, между которыми распредѣлены насущные вопросы? Почему? Потому что умъ, даровитость гражданскаго чувства, широта взглядовъ не даются такъ, сразу, они не пріобрѣтаются только за прилавкомъ, въ амбарѣ, въ воздухѣ барыша, въ погонѣ за нимъ. Ограниченный либерализмъ полагаетъ, что только имущіе люди могутъ заботиться о нуждахъ города и цѣлаго государства. Но есть страны, въ родѣ Франціи, освободившія себя отъ этого предразсудка. Муниципальный совѣтъ Парижа состоитъ изъ людей, выбираемыхъ не за то, что у нихъ есть купеческія свидѣтельства, а за то, что они извѣстны, какъ развитые и дѣльные люди. И вотъ этотъ совѣтъ, состоящій все изъ "пролетаріевъ интеллигенціи", все-таки прекрасно справляется съ громаднымъ бюджетомъ города, заботится энергично объ его здоровьѣ, о школахъ, о всевозможныхъ улучшеніяхъ, ведетъ борьбу съ произволомъ высшей администраціи, представляетъ собою душу не только Парижа, но, можно сказать, всей передовой Франціи. Намъ въ Москвѣ еще далеко до такого муниципальнаго совѣта. Надо сначала перевоспитать купца и промышленника. Онъ привыкъ смотрѣть на общественныя обязанности, какъ на тягость, а если теперь и охотно идетъ въ гласные, то больше изъ тщеславія или изъ консервативнаго духа, чтобы отстаивать сословныя или владѣльческія преимущества.
II.
Какъ живется частнымъ людямъ. -- Пріѣзжіе.-- Нумера.-- Квартиры.-- Прислуга.-- Барышничество.-- Дачи.-- Прогулки.-- Лѣтнія удовольствія.-- Бѣдность народныхъ увеселеній.
Каково хозяйство города, такова и жизнь частныхъ людей. Что бы ни кричали о дороговизнѣ Петербурга, о неудобствахъ и трудности работающему человѣку устроиться тамъ мало-мальски порядочно, все-таки въ этой столицѣ, хотя она и стоить на болотѣ, сдѣлано гораздо больше для того, чтобы человѣку небогатому устроиться и жить сносно. Мы ужасно много говоримъ, въ газетахъ и журналахъ, объ отвлеченныхъ вещахъ, но слишкомъ рѣдко занимаемся насущными подробностями жизни, не показываемъ, въ точныхъ и трезвыхъ описаніяхъ, какъ живутъ въ нашихъ городахъ всѣ, кто заpaботываетъ свои гроши или свои рубли личнымъ трудомъ.
Возьмемъ квартиру. Населеніе Москвы увеличивается. По старой переписи все еще значится 600 тысячъ жителей, но теперь навѣрно перевысило и за 700, а построекъ сравнительно жало. Очень немного домовъ надстраиваются, какъ это дѣлается въ Петербургъ, то-есть пріобрѣтаютъ два, три лишнихъ этажа. Во всей Москвѣ преобладаютъ одно-этажные дома или дожа съ мезонинами. Стало-быть, помѣстительность малая. Семейства, пріѣзжающія на зиму, и одинокіе люди, проводящіе здѣсь весь сезонъ, по-неволѣ селятся въ меблированныхъ комнатахъ или меблированныхъ квартирахъ. Въ Петербургѣ больше распространенъ обычай отдавать лишнія комнаты жильцамъ; здѣсь это, хотя и существуетъ, но далеко не въ такомъ развитіи, опять-таки, по бѣдности въ квартирахъ и по неудобству ихъ для такого рода промысла. Проѣзжайте по бойкимъ улицамъ Москвы, и васъ, конечно, поразитъ множество вывѣсокъ меблированныхъ комнатъ. Но все это плохіе нумера, грязные, безъ всякихъ удобствъ, съ разношерстной мебелью, убогими кроватями, а цѣнами выше петербургскихъ. Можетъ быть, во всей Москвѣ найдется пять, шесть такихъ "гарни", гдѣ вы можете жить съ комфортомъ; есть даже два, три "пансіона", на иностранный манеръ, съ табль-дотомъ, безъ того отвратительнаго характера "нумеровъ", какой не выведется въ вашихъ большихъ городахъ и въ нѣсколько десятковъ лѣтъ. Но все это -- пристанища для пріѣзжающихъ. Пожалуй, москвичи увѣряютъ, что и здѣшніе отели лучше петербургскихъ. Здѣсь есть три, четыре хорошихъ отеля, въ родѣ "Славянскаго базара", "Лоскутной гостиницы" и отеля "Дрезденъ"; но цѣны во всѣхъ выше петербургскихъ. Останавливаться въ нихъ на цѣлый мѣсяцъ и больше, брать меблированныя комнаты въ родѣ тѣхъ, какіе существуютъ въ извѣстномъ домѣ Варгина, на Тверской, могутъ только люди съ большими средствами. Здѣсь именно ничто не приспособлено къ потребностямъ людей небогатыхъ, но привыкшихъ къ чистотѣ и удобствамъ. Самая грань и безпорядочность типичныхъ московскихъ нумеровъ поддерживаются привычками пріѣзжаго люда. Онъ и у себя живетъ по-свински. Стоитъ только походить по различнымъ "отдѣленіямъ" дома Челышева, на Театральной площади, чтобы увидать, какъ этотъ пріѣзжій людъ, вотъ уже десятки лѣтъ, довольствуется самыми грязными комнатами, не освѣщенными корридорами, запахомъ кухни и всевозможными азіатскими неудобствами. Въ теченіе зимняго сезона, въ Москвѣ найдется гораздо больше семействъ и одинокихъ людей, проживающихъ, кое-какъ, въ дурныхъ помѣщеніяхъ, на бивакахъ, чѣмъ въ Петербургѣ. только тѣ, кто можетъ нанимаетъ цѣлые домики-особняки, устроиваются хозяйственно; все остальное должно довольствоваться, "чѣмъ Богъ послалъ". Барскія квартиры можно имѣть дешевле, средней цифрой; но квартиры людей, не желающихъ тратить болѣе шестисотъ-восьмисотъ рублей, положительно, и меньше, и тѣснѣе, и грязнѣе, и лишены тѣхъ удобствъ, къ которымъ привыкъ теперь каждый петербуржецъ, платящій за свою квартиру тѣ же деньги. Швейцаръ, теплая, чистая лѣстница, коверъ на ней, газовое освѣщеніе, все это такія вещи, какія попадаются здѣсь въ одномъ домѣ на пятьсотъ. Это заводится только въ новыхъ домахъ, много-этажныхъ, которые выстроиваются хозяевами уже прямо для того, чтобы отдавать квартиры въ наемъ. Если жить экономно и искать квартиру попросторнѣе, надо отправляться на окраины. Поразговорившись съ небогатыми людьми, получающими не болѣе двухъ, трехъ тысячъ жалованья или заработка, вы, конечно, услышите жалобы на дороговизну квартиръ. То же самое и дрова. Они, давнымъ-давно, вдвое и втрое дороже, чѣмъ въ Петербургѣ. Прислуга здѣсь дешевле, но за то гораздо хуже. Мужская -- остатки крѣпостныхъ въ очень маленькомъ числѣ, или же тотъ сортъ служителей, какой подходитъ къ типу артельщиковъ. Здѣсь все равно, какъ въ столицѣ венгерскаго королевства, швейцаровъ одѣваютъ въ національныя костюмъ. Эта прислуга почти не годится для комнатъ. Женская, точно также, набирается изъ пришлаго люда. Здѣсь еще не образовался тотъ классъ женской прислуги, какой выработался уже въ Петербургѣ.
Въ Москвѣ хорошо ѣдятъ, но только въ трактирахъ и у богатыхъ людей; среднее же кулинарное искусство должно стоять ниже, уже потому одному, что повара теперь дороги, а кухарки слишкомъ первобытны. Если вы будете ставить ваше небольшое хозяйство на порядочную ногу, вы истратите здѣсь, конечно, гораздо больше петербургскаго. Да и вообще, ежедневные расходы человѣка, выходящаго часто изъ дому, значительнѣе. Правда, московскіе извощики -- когда ѣзда на дрожжахъ -- укрываютъ васъ хоть какимъ-нибудь верхомъ своихъ пролетокъ; но за то зимой, что ни извощикъ, то Ванька безъ волости, на драной лошаденкѣ. А цѣны никакъ не меньше. Чтобы сдѣлать правильное сравненіе, слѣдовало бы двумъ пріѣзжимъ записывать, въ продолженіи недѣли, свой ежедневный расходъ одновременно въ Петербургѣ и Москвѣ. Пріѣзжій въ Москвѣ непремѣнно истратитъ больше: и на отель, и на разъѣзды по городу, и на ѣду, и на исполненіе порученій, и на вечернія удовольствія. Хлѣбосольство Москвы и постоянная ѣда въ трактирахъ вовсе не повели къ дешевизнѣ. Здѣсь надо идти основательно завтракать или обѣдать. Не всѣ хорошіе трактиры имѣютъ обѣды въ опредѣленную цѣну. Русскіе трактиры, получившіе извѣстность, какъ, напримѣръ, трактиръ Ловашова на Варваркѣ, московскій, Троицкій, Патрикѣевскій, все это заведенія, въ которыхъ вы должны составлять себѣ обѣдъ по картѣ. Придете вы одинъ и составите себѣ обѣдъ по-европейски, въ пять, шесть блюдъ, онъ вамъ обойдется отъ семи до десяти рублей. Правда, можно въ два, три трактира зайти утромъ завтракать за опредѣленную цѣну холоднымъ и горячимъ кушаньемъ, но забѣжать закусить на ходу, какъ это можно въ очень многихъ мѣстахъ Петербурга, здѣсь почти что некуда. Типичные трактиры, въ родѣ Московскаго или Патрикѣевскаго, не держатъ даже буфета. Вы приходите и должны непремѣнно садиться на столъ. Спросить себѣ рюмку водки и закусить -- это уже цѣлая процедура. Вамъ подадутъ графинчикъ и тарелочку съ кускомъ ветчины и разрѣзаннымъ огурцомъ чуть не четверо половыхъ. Здѣсь все пригнано къ потребностямъ или обжоръ и нечего недѣлающихъ людей, или торговаго человѣка, любящаго приходить въ трактиръ, не спѣша, что бы онъ ни собирался дѣлать, пить-ли чай или закусывать. День человѣка, не имѣющаго у себя стола, обойдется ему непремѣнно дорого. Точно также и удовольствія. Московскій Малыя театръ, по цѣнамъ мѣстъ, дороже и Александринскаго, и Апраксинскаго Малаго. Кромѣ того, Москва въ поражающихъ размѣрахъ промышляетъ барышничествомъ. Слабость полиціи, а по всей вѣроятности, стачка мелкихъ агентовъ съ барышниками и съ завѣдующими продажей въ кассѣ дѣлаютъ то, что въ Москвѣ, въ разгаръ сезона, бойкіе бенефисы, на святкахъ, на масляницѣ, вообще, съ начала декабря до великаго поста, нѣтъ почти возможности доставать въ кассѣ билеты людямъ, которые не позаботятся послать коммиссіонера съ ранняго утра, или сами дежурятъ въ тотъ день, когда объявляется въ афишахъ спектакль, то-есть наканунѣ или за нѣсколько дней, смотря во тому, простое это представленіе или бенефисъ. Не только пріѣзжіе дѣлаются жертвой барышниковъ, во я старожилы Москвы проходятъ черезъ ихъ же руки. Есть здѣсь даже немало семействъ и одинокихъ людей, которые иначе не ѣздятъ въ театръ, какъ черезъ посредство барышниковъ. Они прямо подъѣзжаютъ и останавливаются около кучки барышниковъ, не стѣсняющихся нисколько близостью полиціи и театральныхъ служителей. Зимой здѣсь постоянно биржа съ утра вплоть до восьми-девяти часовъ вечера. На оперные и балетные спектакли можно легче доставать билеты; на балетные даже почти всегда безъ барышниковъ. Но главное, привлекательное мѣсто зрѣлищъ -- это Малый театръ. Онъ и обойдется каждому москвичу или пріѣзжему втрое и вдвое дороже, чѣмъ драматическія зрѣлища въ Петербургѣ, и русскія, и французскія, и нѣмецкія. Частные театры, въ родѣ зала Солодовникова, гдѣ играютъ оперетки, или театра б. п. Пушкина, также съ дорогими цѣнами, выше казенныхъ. Въ театрѣ б. п. Пушкина двѣ залы; вторая считается публикой не совсѣмъ удобною. Въ ней начинаются кресла съ двѣнадцатаго или тринадцатаго ряда и только въ ней есть мѣста въ 1 р. 60 к. и дешевле; въ первой же залѣ цѣны minimum два рубля за кресло, которое можетъ находиться и въ послѣднемъ ряду, смежнымъ со второй залой. И частныя сцены не избѣгли барышничества. Когда театръ Пушкина во второй половинѣ сезона сталъ дѣлаться моднымъ, и публика повалила, въ особенности на представленія съ участіемъ г-жи Стрепетовой, барышники просто-на-просто грабили. Они сами разсказывали, что имъ случалось продавать кресла во второй залѣ за пятнадцать, двадцать, двадцать-пять рублей Можно, пожалуй, возразить, что барышничество существуетъ вездѣ. Но въ Москвѣ ему благопріятствуетъ общій халатный строй администраціи и надзора, который и отражается на карманѣ жителей.
Сообразите все это и вы увидите, что годовой бюджетъ, при однихъ и тѣхъ же условіяхъ, окажется въ Москвѣ гораздо значительнѣй, чѣмъ въ Петербургѣ, А, за исключеніемъ русскаго театра, все остальное будетъ хуже качествомъ. Но прибавьте еще къ этому дурную мостовую, уличную грязь, тысячи непріятныхъ ощущеній, получаемыхъ вами отъ безпорядочнаго городского хозяйства. Это можетъ, въ извѣстной степени, окупаться климатомъ Москвы. Онъ, дѣйствительно, лучше, хотя за послѣдніе годы также сталъ пошаливать, сдѣлался весьма измѣнчивъ. Ранняя зима вдругъ перейдетъ въ оттепель, и въ декабрѣ мѣсяцѣ на васъ льетъ такой же дождь, какъ и въ сентябрѣ. Но здѣсь существуетъ весна и болѣе постепенный переходъ къ лѣтнимъ жарамъ. И осень часто стоитъ сухая и теплая; она можетъ переходить въ морозные октябрьскіе дня, солнечные и сухіе, красиво освѣщающіе городъ. Бываетъ, что здѣсь на страстной и святой недѣлѣ такъ тепло, какъ въ Петербургѣ черезъ мѣсяцъ. Защищена Москва и отъ постояннаго петербургскаго вѣтра; не чувствуется здѣсь пронзительной сырости, того лихорадочнаго озноба, отъ котораго и настоящій петербуржецъ не можетъ часто освободиться. Всякій художникъ скажетъ вамъ, что солнечныхъ дней, или, по крайней мѣрѣ, настолько свѣтлыхъ, что можно порядочно работать, приходится здѣсь гораздо больше. Но весна, лѣто и ранняя осень не очень-то скрашиваютъ жизнь такого москвича, который не можетъ уѣхать худа-нибудь подальше, въ настоящую деревню, и долженъ довольствоваться или поѣздками за городъ, ночуя въ городѣ, или же жизнью въ ближайшихъ окрестностяхъ. Весной и лѣтомъ въ городѣ бульвары, это еще нѣкоторый рессурсъ; имъ можетъ пользоваться и всякій простолюдинъ. Но за то нѣтъ порядочнаго парка, негдѣ массѣ народа, напримѣръ, въ воскресенье, гулять на свободѣ. Старый, заброшенный Александровскій садъ находится въ какой-то котловинѣ, бѣденъ растительностью и превратился просто въ плоховатый бульваръ. Есть, правда, почти въ чертѣ города, прекрасный садъ, именно Нескучный, изъ котораго въ другой столицѣ непремѣнно сдѣлали бы оживленную прогулку. Но онъ посѣщается очень мало, стоятъ далеко; ѣзда непріятна по плохо мощеннымъ и пыльнымъ улицамъ. Пыль! Вотъ главная спеціальность Москвы въ лѣтнее время. Все отравляется этой пылью. Только съ годъ тому назадъ начали немножко попрыскивать по шоссе за заставой, по дорогѣ къ парку. Но это попрыскиванье не избавляетъ васъ отъ ядовитой шоссейной выли. Ѣхать въ пролеткахъ -- чистое мученье. Самое лучшее: забраться на имперіалъ желѣзно-конной дороги. И куда бы вы ни поѣхали за городъ, пыль преслѣдуетъ васъ. Еще не скоро муниципалитетъ Москвы въ состояніи будетъ ассигновать "надлежащія" суммы для того, чтобы поѣздка на дачу не превращалась въ вѣрное средство засорить свои легкія.
Петровскій паркъ и Сокольники -- вотъ гдѣ всего удобнѣе жить тѣмъ, кто долженъ часто ѣздить въ городъ. Сами по себѣ и паркъ, и сосновый лѣсъ, называемый Сокольниками, не плохи. Но цѣны дачъ высоки; удобствъ почти никакихъ; полиція такъ мало охраняетъ безопасность дачниковъ, что въ Сокольникахъ, то-и-дѣло, слышно о грабежахъ. Рѣдкая дачница рѣшится пойти на одну изъ отдаленныхъ просѣкъ, даже и среди бѣла дня. Московское чаепитіе развело промыселъ самоварницъ, интересныя, быть можетъ, въ бытовомъ отношеніи, но весьма непріятныя для жителей Сокольниковъ. Вы, то-и-дѣло, наталкиваетесь на пьяныхъ, на арфистокъ, на бродячихъ пѣсениковъ, вездѣ въ бойкихъ мѣстахъ насорено; самоварный дымъ и чадъ гуляютъ въ воздухѣ; слышатся всевозможные неблаговонные запахи. Въ паркѣ больше благоустройства, безопаснѣе; но за то неизмѣримо болѣе пыли и меньше тѣни; по вечерамъ толкотня на главной улицѣ; нѣтъ простора, и такое же отсутствіе лѣтнихъ удовольствій, какъ и въ Сокольникахъ, за исключеніемъ одного или двухъ трактировъ съ цыганами.
Неудивительно, что Москва на лѣто теряетъ менѣе свою городскую физіономію, чѣмъ Петербургъ. Вы не увидите здѣсь опустѣнія, какъ въ іюнѣ и іюлѣ мѣсяцахъ, когда Невскій послѣ пяти часовъ, или много шести, представляетъ собой какую-то пустыню. "Городъ" живетъ также бойко; ѣзда на улицахъ не прекращается, и даже каждодневный вечерній центръ удовольствія оказывается не за чертой города, не на дачѣ, а въ саду Эрмитажа, на пригоркѣ около Самотеки. Если вы попадете туда въ одинъ изъ большихъ праздниковъ или на представленіе новой оперетки (въ прошломъ году ставили и цѣлыя оперы съ пріѣзжими знаменитостями), то на васъ пріятно подѣйствуетъ многолюдство, обстановка всего сада, его освѣщеніе, громадное количество потребителей всякихъ яствъ и напитковъ. Петербургскій Демидовъ садъ покажется, послѣ этого лѣтняго Эрмитажа, мизернымъ, съ его плохимъ освѣщеніемъ, бѣдной растительностью и однообразной публикой изъ мужчинъ и дамъ полусвѣта. Въ садъ Эрмитажъ въ Москвѣ ѣздитъ всякій. Тутъ приличная публика смѣшивается со всѣмъ московскимъ полусвѣтомъ; сюда ѣздятъ цѣлыми семействами; вы увидите даже дѣтей. Но опять-таки вечеръ въ этомъ увеселительномъ мѣстѣ обойдется вамъ довольно дорого. Въ театрѣ порядочное мѣсто будетъ стоить не менѣе двухъ рублей. Но для многихъ трудовыхъ людей, принужденныхъ работать до вечера, гораздо лучше пойти въ такой садъ, чѣмъ трястись на извощикѣ по пыли въ паркъ или Сокольники. Есть и еще мѣсто, которое могло-бы сдѣлаться хорошей прогулкой, это -- тѣ два сада, которые находятся на Прѣснѣ: зоологическій и находящійся противъ него съ большимъ прудомъ. Давно, лѣтъ больше десяти, они были въ модѣ. Попытки лѣтнихъ зрѣлищъ: опереточнаго театра и кафешантана не удавались. Прудъ глохнетъ и зеленѣетъ.