-- Дождемся, надо знать приговор присяжных.
-- Очень уж здесь жарко, да и чего дожидаться? Верно, его приговорят... я жалеть не буду.
Старушка услыхала эти слова Машеньки, обернула голову в нашу сторону и слегка улыбнулась.
-- Уж подлинно, прости Господи, нечего жалеть... Из себя важный барин, а на какие дела пошел... Бесстыдник!
Она вздохнула, отерла платочком правый глаз и продолжала робким голосом:
-- Уж и ума не приложу, как это голубчик наш, Сергей Петрович, за такого стрекулиста грудью стал. Доброта у него большая, да ведь это честным людям соблазн. Так ли я говорю, сударыня, али, быть может, грешным умишком своим не разумею, кто тут прав, кто виноват?
Я почувствовала, что начинаю краснеть. Машенька, не дожидаясь моего ответа, отрезала:
-- Он -- адвокат. Он всякого должен защищать.
-- Вы правы, -- сказала я старушке. -- Можно было бы и не браться за такое дело.
Машенька хотела было возражать мне, но жар слишком беспокоил ее.