XXXIV

Пошла я к брату и говорю ему:

-- Пьер, ты видишь, что нам с maman вместе не ужиться. Переделывать меня уже поздно; я выбираю из дилеммы, поставленной тобою, то, что мне лучше. Если б я чувствовала, что я нужна maman, я потерпела бы еще год-другой. Но ведь этого нет. Ей самой в тягость жить со мной. Скажи ты мне откровенно: был ли бы ты в состоянии ладить с ней, если б она поселилась с тобой?

Пьер поморщился и протянул какой-то звук, непохожий ни на да, ни на нет.

-- &CCEDIL;a pourrait se faire a la rigueur, -- проговорил он наконец после некоторой паузы.

-- Maman всегда рвалась к тебе. Она будет так счастлива, проводя около тебя зимы за границей, а на лето станет наезжать в деревню.

-- Все это прекрасно, -- возразил Пьер, -- но ты забываешь про себя. Я надеюсь, что пароксизм свободы прошел у тебя. Как же ты будешь жить одна? Разве это с чем-нибудь сообразно. Или ты поселишься у сестры? Tout çа n'a ni queue, ui tete!