-- Неугодно? -- переспросил уже с задором Булатов.
Брат ничего не ответил.
Сестра не слыхала этого разговора. Машенька не поняла его значения. Меня схватило за сердце, и я просительно взглянула на Пьера; его желтые ресницы были опущены и он систематически жевал в эту минуту.
-- Если вам неугодно исполнить мое требование, -- начал опять Булатов, -- мы покончим нашу беседу о приличиях после ужина, а теперь -- это скучная материя.
Пьер кивнул головой и проговорил:
-- Soit.
Я вздрогнула и взглянула на Булатова. Он ответил мне жесткой, неприятной, дерзкой улыбкой -- улыбкой фата.
С соседнего стола раздавался громкий смех сестры.
Ужин кончился; загремели стулья. Я встала, чувствуя, что бледнею и что на лбу у меня выступает холодный пот. Булатов повел свою даму. Я извинилась перед офицериком, сказавши, что танцевать больше не могу.
-- Что с тобою, Лиза? -- спрашивает меня Машенька, -- голова кружится?