Вечерняя депеша запоздала. Утром была уже одна. Как только он выходил из забытья, первый его вопрос: "Депеша есть?"
Там, на Женевском озере, лежит больной его друг. "Но у того старая, запущенная болезнь, приковавшая его к постели надолго", -- почти с завистью подумала девушка.
Но ей не стало обидно ни за себя, ни за остальных домашних, что отец и в тяжкой болезни думает только о своем "Николе". Он всех их любит, -- мысленно она выговорила "любил", -- и брата, и ее: сколько тяжелых забот положил на ее воспитание, болезни; чему ни учил, куда ни возил? И меньших сестер -- также, особенно самую меньшую, от второй жены.
Но "Николя" -- это нечто особенное! А ведь он просто приятель, чужой по крови. Такой дружбы она никогда не видывала, да и не читала нигде в книжках. Между ними встала женщина. Другие бы подставили друг другу грудь на дуэли, а тут один уступил другому права мужа. Иначе и не могло быть при таком чувстве...
Девушка, от усталости, опустилась на низкий табурет, позади кровати, но, голова ее была возбуждена.
Необычайная дружба ее отца с его "духовным" братом повела ее теперь к думе о той стране, откуда ее вывезли годовалым ребенком. Это -- ее родина, а увидит ли она ее когда-нибудь? При жизни отца, конечно, нет!.. Она и не хочет этого. Пускай она никогда не вернется на родину, только бы жил он...
Но эта родина -- живая, перед нею, в его лице. Отец ее приехал оттуда совсем готовым человеком, большим талантом, блестящим, несравненным писателем, и привез с собою то, чем его сделала родина, и тот город, где он родился, где учился, где с отроческих лет полюбил своего "Николю".
Все его рассказы о том времени именно теперь приходили ей на память, и всего ярче выяснялись в голове годы студенчества и первой любви, женитьбы, приятельского кружка перед давно и страстно желанной поездкой в Европу...
Быть может, никогда не попадет она туда, в старую русскую столицу, -- ее что-то уверяет в этом, -- а она отсюда видит все места -- в городе и в окрестностях его -- особенно за городом. Она видит деревенский дом на пригорке, в стороне от шоссе, -- позднее там же прошла и железная дорога, -- с садом, над обрывом, с живописными холмами и лощинами вокруг. Приятельская пирушка на воздухе затянулась. Справляют день рожденья... или провожали кого-то: все равно, -- случаев бывало много. Какие споры, сколько идей и блеска, пыла, веселости, надежд!.. Вино пили щедро. Один из приятелей, доктор, хохочет раскатистым смехом, страшным для непривычного слуха, на всех кричит, всем командует, и все его слушаются, и всем весело от выходок чудака...
Им становилось нестерпимо в тогдашней жизни; они задыхались, страдали душой; а время, все-таки, было чудное. Беззаветная, лучезарная дружба ее отца с его "Николей" и тогда поднималась надо всем, что двое посторонних мужчин могут испытывать друг к другу...