-- Вамъ нечего трудиться, мой другъ,-- говорила она мнѣ, и ноздри ея вздрагивали,-- разузнавать про то, что этотъ человѣкъ получилъ отъ меня. Вы это знаете теперь. Также точно онъ и ее обираетъ... эту отвратительную, обрюзглую развратницу!
Она выговорила всю тираду по-русски, однимъ духомъ. Голосъ ея уже не звучалъ жидко, по-дѣтски, какъ обыкновенно.
Не состоянія своего ей жаль было, а разжигала ревность,-- она еще не насытилась этимъ человѣкомъ. Ее ѣла обида за его обманъ. Она дошла даже до того, что закричала:
-- Приди онъ ко мнѣ и скажи прямо: "Да, я разорился. Въ меня влюбилась... une drôlesse... и тайкомъ отъ мужа бѣгаетъ ко мнѣ, въ отель. Она богата..." Какъ это ни гадко, я простила бы. Но тутъ не однѣ деньги, не однѣ деньги!...
-- Однѣ!-- позволилъ я себѣ сказать.
-- Онъ меня не любитъ! И не любилъ! Я всегда была его вещью... Я знаю теперь, что до встрѣчи съ этою барыней онъ мѣнялъ меня на разную дрянь... des filles... quoi! Я это знаю теперь,-- вы слышите?-- знаю... У меня есть документъ.
-- Документъ?!
Я невольно разсмѣялся. Мари убѣжала въ свой кабинетикъ и вернулась оттуда съ книжечкой, довольно старенькой, въ сафьянномъ переплетѣ, узенькой и длинной, съ карандашомъ.
-- Вотъ смотрите, смотрите!...
Мари открыла мнѣ страницу. На ней были, мельчайшимъ почеркомъ и подъ различными числами, записаны женскія имена, русскими и латинскими буквами. Около нѣкоторыхъ, сбоку, стояли замѣтки, сокращенно.