"Вотъ на бѣдность пришелъ просить".
-- Извольте подождать въ гостиной.
Въ этомъ "извольте" было трудно-уловимое нѣчто: безпокойство, даже страхъ и брезгливость.
Навѣрное, она знала, кто я, даже если и не смотрѣла на карточку. Мари носитъ, вѣдь, мое имя, довольно-таки хорошо звучащее для не титулованной фамиліи.
Гостиная всегда приводитъ меня въ нервность. Въ квартирѣ этой я не жилъ съ Мари; но мебель та же, которую мы выбирали когда-то на ея приданыя деньги. Особенно памятна мнѣ покупка одного диванчика... Модель мы увидали сначала въ магазинѣ "А la ville de Lyon", а потомъ мы заказали у Petit, на Владимірской. На этомъ диванчикѣ проведенъ и медовый мѣсяцъ... подъ тою же лампой, обыкновенно послѣ обѣда, за кофе... И на стѣнахъ все тѣ же bibelots. Квартира у Мари темновата и въ гостиной всегда унылый сумракъ. Но на этотъ разъ я въ ней нашелъ что-то новое: не одна гостиная, и передняя, да и горничная точно позапылились.
У меня есть на это чутье... По тому, какъ сидѣлъ на лампѣ абажуръ,-- все тотъ же абажуръ, купленный у Кумберга, въ Морской, -- можно было понять, что хозяйка сдѣлалась равнодушна къ своему комфорту... Не видно заботы. Не то настроеніе
А откуда могло это идти, какъ не отъ ея отношеній къ любовнику?
Меня не заставили ждать, какъ въ послѣднее мое посѣщеніе -- чуть ли не цѣлый часъ, и не высылали сначала парламентера въ видѣ какой-то не то пріятельницы, не то подставной "Tante" изъ тѣхъ, съ какими нѣкоторыя дамы ѣздятъ въ ложи Михайловскаго театра.
Горничная появилась сейчасъ же опять и поспѣшно такъ проговорила:
-- Марья Арсеньевна сейчасъ будутъ.