-- Вы мнѣ принесли видъ?-- вдругъ спросила Мари и нагнулась, въ свою очередь, ко мнѣ.-- Это очень мило... Генералъ говорилъ и о какой-то... подпискѣ...
-- Все принесъ, все!...
Съ этими словами я опустилъ руку въ боковой карманъ, гдѣ вмѣсто обѣихъ бумагъ, пальцы мои ощупали холодъ металла.
Это прикосновеніе къ револьверу пронизало меня по всему тѣлу, но я не смутился. Мнѣ весело стало отъ сознанія, что я такъ одурачилъ ихъ обоихъ: и ее, и ея покровителя... Она вѣрила въ ту минуту въ то, что я не выдержалъ борьбы изъ трусости... Она была рада тону, какъ все чудесно обошлось. Ну, можетъ быть, впослѣдствіи я ее немножко пощиплю, но не теперь. Если я не уѣду по доброй волѣ, меня вышлютъ, какъ только я начну ей надоѣдать.
-- Одинъ вопросъ,-- выговорилъ я шутливо.-- Вамъ, я думаю, теперь очень легко живется оттого, что вы мстите мужчинамъ?... Это хорошо!
-- Вы меня хвалите?
-- Еще бы!
-- Да,-- произнесла она медленно и добавила, точно смакуя каждое слово:-- я никому не вѣрю.
-- И мнѣ въ эту минуту?
-- И вамъ.