-- Читали книжки нѣмецкія.
И право, въ этой прибауткѣ -- разъясненіе всей эпидеміи славянофильства. Ни одинъ изъ ихъ столбовъ: ни Хомяковъ, ни Кирѣевскіе не надумали ничего такого, что-бы не значилось предварительно въ измышленіяхъ того нѣмецкаго идеализма, которымъ они набивали свои головы въ періодъ московскаго запойнаго любомудрія.
Вспоминаю я также сцену, бывшую въ одной петербургской редакціи. Литературный снобсъ "собралъ вокругъ себя родъ вѣча" и повѣствовалъ о своемъ заключеніи, давая таинственно понять, что за нимъ дѣйствительно водятся дѣла крупнѣйшихъ размѣровъ. Павелъ Ивановичъ расхаживалъ въ это время, въ сторонкѣ, покачиваясь по привычкѣ и засунувъ руки въ шаровары. Когда снобсъ кончилъ свою исторію, Якушкинъ приблизился въ группѣ и жалостливо вымолвилъ:
-- Вѣдь вотъ, братцы, какая незадача Миколѣ: столько злосчастіевъ прошолъ и все занапрасну!
Разскащикъ былъ убитъ на мѣстѣ....
"Богема" сидѣлъ въ Якушкинѣ первосортный. Якушкинъ съ Григорьевымъ одни могли дать уразумѣть заѣзжему иностранцу, какъ во дни они, въ литературныхъ дебряхъ Москвы, услаждали земную юдоль. Эпоха эта канула. Тогда "широкія натуры" все искали шири и исхода своимъ порываніямъ въ обширной области русскаго загула и разгула. Тогда легче было находять забвеніе. Міровая скорбь -- Weltschmers заливалась зеленымъ виномъ...
Мы смѣемся надъ этими патологическими явленіями изъ жизни людей сороковыхъ годовъ; а вокругъ васъ развѣ есть что либо болѣе возвышенное, дающее исходъ нашей душевной хандрѣ?
Вотъ какъ произошло мое первое знакомство съ Якушкинымъ.
Я уже издавалъ "Библіотеку для Чтенія". Шелъ я разъ, днемъ, по Невскому, и, не доходя Ново-Палкина на углу Литейной, былъ внезапно остановленъ.
Съ извощичьихъ пролетокъ соскочилъ на тротуаръ и сталъ передо мной, совершенно "какъ листъ передъ травой", человѣкъ весьма страннаго вида; мужикъ не мужикъ, въ бараньей шапкѣ и свитѣ въ накидку изъ бураго мужицкаго сукна, изъ подъ которой видна была потертая плисовая поддевка и такіе-же шаровары на выпускъ; волосы въ кружало всклокочены, безпорядочная борода, лицо рябое, давно не знавшее мыла, на носу очки.