-- Вы Боборыкинъ? окликнулъ онъ меня и пресмѣшно подался назадъ.
-- Я.
-- Хочу у васъ писать!..
-- Милости прошу -- отвѣтилъ я, улыбнувшись.
-- Вы знаете кто я?
-- Догадываюсь...
А мнѣ о Якушкинѣ и о томъ, что онъ въ Петербургѣ и собирался побывать въ редакціи, уже говорилъ Е. Н. Эдельсонъ, завѣдывавшій въ "Библіотекѣ" юридическимъ отдѣломъ и давнишній его пріятель.
И сразу онъ заговорилъ о своихъ статьяхъ, перебивалъ себя вопросами, сталъ прощаться и кончилъ тѣмъ, что пригласилъ меня къ Палкину, гдѣ обыкновенно подходилъ къ буфету и заказывалъ:
-- Михаилъ Васильевичь, голубчикъ, рюмочку, да посурьезнѣе.
Въ редакцію онъ частенько захаживалъ и въ редакціонные дни -- по средамъ и такъ, во всякое время. Когда П. И. находился "въ градусѣ", но не переступалъ его, онъ бывалъ очень забавенъ. Въ одинъ изъ редакціонныхъ пріемовъ онъ и осадилъ того литератора, который хотѣлъ порисоваться своимъ сидѣньемъ въ крѣпости. Всего милѣе было его отношеніе къ полиціймейстеру Гемпелю, продержавшему его въ заключеніи.