Та вдруг ослабла от болей, мертвенно побледнела и глаза стали закрываться.
-- Господи! -- крикнула Марья Семеновна и сама вся побледнела.
В уборную набралось много народу; но никто не умел ухаживать за больной так, как она.
Пришел и доктор, в вицмундире с медалью, молодой еще человек, с важным лицом чиновника.
Когда Лидия Павловна раскрыла глаза и облегченно вздохнула -- нервные схватки в почках унялись, -- она оглянула свою соперницу, стоявшую на коленях у ее изголовья, и первая ее мысль была:
"Спектакль отменен! Не будет приема в конце третьего акта!"
Но она протянула ей руку и проныла:
-- Благодарю вас!
Третий день лежит Лидия Павловна "пластом" в постели. Припадки не проходят, и сегодня она совсем ослабла, голова и шея в холодной испарине. Болезненно отдается в боках и пояснице малейшее движение.
Доктор -- другой, не тот дежурный, что подавал ей первую помощь, а старинный поклонник и приятель -- потребовал полнейшей неподвижности и тишины, запретил принимать кого бы то ни было, "даже его" -- прибавил он с игривым подмигиваньем, предлагал прислать сестру милосердия, но она не согласилась, говоря, что она "этих девуль не выносит".