-- Виноват! Позвольте мне пройти.
Он остановился, взглянул на нее, прищурил глаза, откинул голову актерским жестом назад и немного вправо, и развел руками.
-- Мадам Строева? Надежда Степановна? Какими судьбами?
На его бритом, уже изношенном, но еще красивом лице лежало ухмыляющееся выражение и когда он перестал жмуриться, то в глазах она прочла не досаду или страх, а снисходительное самодовольство.
Она сейчас поняла, что он все забыл, кроме ее наружности, что он даже и не подумал о возможности каких-нибудь счетов между ними.
Надевая шляпу, Свирский выговорил небрежным тоном:
-- Если вам нужно кого-нибудь здесь, то я буду очень рад...
Она не дала ему досказать.
-- Мне ничего не нужно, благодарю вас. Беспокоить я вас не буду, поверьте... Я не знала, что вы здесь служите...
-- Ах Боже мой, Надежда Степановна, -- перебил он ее в свою очередь, -- я душевно рад быть вам чем-нибудь полезным.