Он оглянул ее и снисходительная усмешка перешла в мину явного сожаления.
-- Где вы служите?.. Или оставили сцену?.. Послушай, -- окрикнул он плотника, -- подай мне пальто, вон там, крайнее.
Строева готова была сказать ему:
"Оставьте меня... я вас не трогаю... Идите своей дорогой..."
Но тон Свирского на особенный лад смутил ее. Она не знала -- обрадоваться ли ей или почувствовать себя униженной таким обращением.
Плотник подал ему богатую бекеш на стеганой атласной подкладке с дорогим бобром.
-- Я поступила сюда на службу, -- выговорила она довольно твердо и посмотрела ему прямо в глаза. -- Только пожалуйста не называйте меня Строевой. Я взяла другую фамилию.
-- На какое же вы амплуа, Надежда Степановна?
-- Ни на какое. Просто на выход...
Она это произнесла с опущенной головой, но с таким выражением, которое должно было показать ему, что и в ней все их прошедшее уже перегорело и она желает одного: оставаться в тени.