-- Ты знаешь, Маруся, -- продолжал Свирский, застегнув последнюю пуговицу своей бекеши, -- ты помнишь из моих рассказов... Надежда Степановна первая когда-то оценила мое дарование.
Маруся поглядела на него вопросительно.
Вместо неприятного стеснения, Строева вдруг почувствовала нечто совсем другое. Свирский был так неожиданно хорош в своей новой роли, импровизованной им тут же, что она как-то отрешилась от самой себя и только слушала и глядела.
-- Да, -- продолжал он и откинул голову назад, -- есть вещи, которых не следует забывать...
-- Вы где же служите? -- спросила блондинка.
-- Да Надежда Степановна сообщила мне сейчас невероятную вещь. Она у нас в театре, но совершенно в неподходящих условиях...
Свирский приподнял плечи и сделал выразительный жест правой рукой.
В глазах его подруги, Строева ничего не замечала, кроме желания идти домой.
-- Да что же мы здесь стоим? -- продолжал Свирский. -- Идемте. Маруся, у тебя нынче, надеюсь, хороший обед?
Маруся раскрыла свой сочный рот с мелкими белыми зубами и вкусно выговорила: