- Василий Иваныч! - окликнула Саня, подбегая к террасе. - Вы здесь?
- Василию Иванычу сейчас некогда! - ответила в окно Павла Захаровна и застучала по полу палкой, уводя за собою Теркина.
XXV
- Так вот какое дело, Павла Захаровна!..
Теркин выслушал горбунью внимательно и с почтительным выражением лица; но внутри у него накипало желание "оттаскать" ее - так она была ему противна. Под конец, однако, и эта злобная старая дева показалась ему жалка, - чем-то вроде психопатки. Она ему не открыла главной причины своего поведения; но он хорошо помнил то. что рассказывала Федосеевна, и все сообразил.
- Да-с, - с оттяжкой нижней губы выговорила Павла Захаровна. - Вы понимаете, милостивый государь, ежели брат мой имеет такие обязательства предо мною и сестрой и, по слабости своего характера, привел дела в такое расстройство, я должна была поставить вам это на вид...
- Конечно, конечно, - поспешил согласиться Теркин. - Но с чем же очутится племянница ваша? У Ивана Захаровича, если он продаст и усадьбу, останется то дальнее именьице; но и на него вы предъявляете свое право. Стало, оно фактически ему принадлежать не будет. Правда, наследницей вашей, во всяком случае, Александра Ивановна...
- Позвольте-с... Я умирать еще не собираюсь! Дело отца - заботиться о своей дочери... И наконец, это... это...
- До меня не касается, хотели вы сказать? Это точно, Павла Захаровна. Но ведь вашу барышню мне вчуже жаль. Она без всякого призора. Вы не можете же не знать, что здесь через стену делается. Вы меня извините... Я говорю так после вашего ко мне обращения... Вы желаете, чтобы я вас при предстоящей сделке с братом вашим поддержал? Стало, доверяете мне?
Горбунья повела плечами, глаза сначала замигали, потом в них вспыхнул огонек, и губы стали вздрагивать.