- Да я совсем не желаю пить!
Обтянутые щеки Перновского бледнели. В глазах вспыхивал злобный огонек.
- Желаете или нет, а пейте!
- За ваше драгоценное!
Теркин прикоснулся своим стаканом к стакану Перновского.
Они не готовились пробирать "искариота", заранее не обдумывали этой сцены. Все вышло само собою, резче, с б/ольшим школьничеством, чем бы желал Теркин. Он отдавался настроению, а капитан переживал с ним ту же потребность отместки за все свои мытарства.
Теркин еще ближе пододвинулся к Перновскому.
- Вы нам лучше вот что скажите, Фрументий Лукич: неужели в вас до сих пор сидит все тот же человек, как и пятнадцать лет тому назад? Мир Божий ширится кругом. Всем надо жить и давать жить другим...
- Не знаю-с! - перебил Перновский. - И не желаю, господин Теркин, отвечать вам на такие... ни с чем не сообразные слова. Надо бы иному разночинцу проживать до сего дня в местах не столь отдаленных за всякое озорство, а он еще похваляется своим закоренелым...
- Эге! - перебил капитан. - Вы, дяденька, кажется, серчать изволите!.. Это непорядок!