Голубым она перевязала записки с измененной рукой, более скромные и невинного содержания, красным -- остальные; там стояли самые пылкие любовные слова. Красный цвет прямо подходил к такому содержанию. Она видела, в одной пьесе, переводной с французского, как любовник возвращает своей возлюбленной пачку ее писем. И она отлично помнит, что они были перевязаны крест-накрест ленточкой, так аккуратно и красиво, как вот теперь она все подобрала и увязала.
Часу в двенадцатом пришел Адам.
Полина приоделась. Она была уверена, что он возьмет ее с собою. Ей даже представлялась сцена в гостиной... Ее непременно посадят на кресло, и она будет сидеть с опущенными ресницами, в то время как брат приступит к объяснению... Она умеет, где нужно, и покраснеть. Вмешиваться она не станет. Вот они и посмотрят, какие у нее манеры и как она себя держит... Пускай поищут: какую такую бонну найдут они на десять рублей!
В этих мыслях Адам застал ее. Она была уже в шляпке.
-- Ты куда? -- отрывисто спросил он.
-- С тобой, Адаша.
-- Остроумно!..
-- А разве я лишняя?
-- Ты-то?.. И очень! У тебя никакого апломбу нету, а тут нужно мужское давление... Можешь и снять шляпу...
-- Все равно... Выйдем вместе... Я в контору пройду!..